Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

от царя Агиса. Вторая правящая династия, Еврипонтиды, вела свой род от царя Еврипонта. (Заметим, что еще в VII в. до н. э. кто-то из Агиадов улучил момент и втайне подделал летопись, чтобы подсадить Ликурга, который происходил из рода Еврипонтидов, на собственное генеалогическое древо. Ликург, хотя никогда не был царем, состоял в достаточно близком родстве с царской династией, что и побудило Агиадов приписать его себе.)

В общем и целом спартанские диархи существовали в согласии, поскольку редко когда вставали друг у друга на пути. С учетом воинственных наклонностей спартанского общества — а позже государство и вовсе перестроится для постоянного ведения войн — у царей сложилось удобное «разделение труда»: когда один во главе армии отправлялся в военный поход, второй оставался дома и занимался внутренними делами. Таким образом, у каждого из них имелась своя четко отграниченная сфера ответственности. Правда, конфликты и разногласия между ними все равно возникали, однако их распри большого значения не имели, поскольку спартанские цари не были самодержцами. Более того, можно без преувеличения утверждать, что истинная власть в Спарте принадлежала эфорам.

ЭФОРАТ

Традиционно в Спарте было пятеро эфоров, и они избирались из числа спартиатов (то есть тех, кто владел клерами и служил в армии). Срок пребывания на посту эфора ограничивался одним годом без права переизбрания. Можно предположить, хотя и не без оговорок, что главной их задачей было надзирать за властью царей. Если эфоры считали, что царь поступает недолжным образом, они имели полномочия взять его величество под стражу и предать суду за преступления. Кроме того, во многих отношениях эфоры выступали в роли управляющего (административного) совета Спарты. Как сообщают нам античные авторы, прибывавшие в Спарту иностранные посольства представлялись и излагали свое дело не царям, а именно эфорам. Если те решали, что дело заслуживает дальнейшего рассмотрения, они представляли его на суд герусии, в которой сами же председательствовали. А чтобы не спускать глаз с царей и их деяний, двое эфоров неизменно сопровождали командовавшего армией царя в военных походах.

Любая власть, как мы знаем, в целом разделяется на три ветви — законодательную, судебную и исполнительную. А поскольку, с точки зрения спартанцев, законы были установлены для них Ликургом и потому непреложны, никакой надобности в законодательной ветви власти они не видели. Однако в зависимости от потребности или необходимости эфоры все же занимались «истолкованием» законов. Они же главенствовали над судебной властью, и не только потому, что лично надзирали за разбирательством крупных судебных дел (в которых иногда брали на себя роль как обвинителей, так и судей), но и потому, что обладали полномочиями волевым порядком наказывать любого спартанца за предполагаемое нарушение Ликургова кодекса. Те же эфоры составляли и исполнительную власть, хотя в ряде случаев должны были советоваться с герусией.

Мы в большом долгу перед Аристотелем, который весьма обстоятельно и довольно скептически обрисовал нам систему государственного устройства Спарты, тогда как многие другие античные авторы, в том числе Платон, Плутарх и Ксенофонт, бездумно и едва ли не подобострастно восхваляли все ее порядки. Аристотель же со всей прямотой называл эфорию пороком государственного устройства. «Власть эфоров чрезвычайно велика и подобна власти тиранов», — отмечает он. А поскольку эфория «пополняется… из среды всего гражданского населения», заявляет Аристотель (игнорируя при этом женщин, илотов, периэков и прочий проживавший в Спарте люд, составлявший порядка 85% всего населения страны), сами эфоры «оказываются случайными людьми» и решения по важнейшим судебным делам выносят «по собственному усмотрению, [а не] следуя букве закона», что представляет опасность для государства. Сами эфоры, продолжает Аристотель, часто не утруждаются следовать требованиям, регламентирующим образ жизни простых спартанцев, и не без презрения он констатирует: «Самый образ жизни эфоров не соответствует общему духу государства: они могут жить слишком вольготно, тогда как по отношению к остальным существует скорее излишняя строгость, так что они, не будучи в состоянии выдержать ее, тайно в обход закона предаются чувственным наслаждениям»[23].

Античные источники представляют дело так, что действия Спартанского государства инициировались эфорами, за исключением случаев, когда цари открыто и явно изъявляли свою волю. Избрание эфоров, по мнению Аристотеля, производилось «слишком уж ребяческим способом» и давало дорогу злоупотреблениям. Коротко говоря, «избирательная комиссия» была изолирована от голосующей массы народа и могла только слышать, но не видеть избирателей. Им анонимно предлагались кандидаты в эфоры, и народ (без всяких дебатов) криками выражал согласие или несогласие. В эфоры избирали тех, за кого громче всего прокричали избиратели.

Остается неясным, когда был учрежден институт эфоров. Ряд авторов (как же иначе) возводят его к временам Ликурга, другие же считают, что эфорат учредили позже. Важно отметить, что Большая ретра ни словом не упоминает об этом органе власти, ввиду чего более правдоподобна гипотеза, что эфоры стали «демократической» уступкой народу при переустройстве государственной власти после Первой Мессенской войны. Такая датировка хорошо согласуется с предположением других античных авторов, что эфорат был учрежден при царе Феопомпе, то есть в конце VIII в. до н. э. Следует отметить, что спартанские летописи относят правление и царя Феопомпа, и первых эфоров, с которых начинается традиционный спартанский список эфоров-эпонимов, приблизительно к 750-м гг. до н. э., тогда как наша гипотеза приближает их к 700-м гг. до н. э. В данном контексте уместно отметить, что некоторые из последующих царей (с подозрительно одинаковыми «круглыми» сроками правления в 25 лет) почти несомненно были вставлены в хронологический список царей Спарты, чтобы отодвинуть Феопомпа подальше в прошлое, — так же выглядел список эфоров в ранние годы эфората. (Спартанцы обозначали годы по имени первого из эфоров соответствующего года, так что имя эфора — пускай даже придуманное — все равно требовалось включать в летоисчисление тогда, когда фактические записи грешили недостоверностью.)

Спартанцы были чужды гражданского неповиновения, как и любых форм разногласий, и потому предполагалось, что чем выше положение спартанца и чем большим уважением он пользуется, тем быстрее и охотнее он подчинится власти эфоров, какими бы несуразными ни оказывались их требования. Само слово «эфор» происходит от корня, примерное значение которого — «защитник, страж». Потому неудивительно, что Платон называет верховных правителей, кому надлежит «нести заботу о правильном образе жизни всех граждан», сословием стражей, о чем он пишет в своем трактате «Государство», где изложены его представления об идеальном государственном устройстве и среди прочего включены некоторые вопиющие крайности, характерные для спартанской государственной системы.

ГЕРУСИЯ

Герусия, или совет старейшин, предположительно была учреждена самим Ликургом (что естественно), и наличие в Спарте этого органа власти впервые упоминается в Большой ретре. Хотя считается, что герусию ввела именно Большая ретра, более вероятно, что на момент ее написания этот институт уже существовал, а та всего лишь кодифицировала