Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

гласил: «…Как доброму и честному офицеру надлежит… всеми мерами освидетельствовать по сказкам помянутого Гагарина и подполковника Бухгольца о золоте… подлинно ль оное есть и от кого он, Гагарин, сведал, тех людей сыскать, так же и других ведомцев (местных жителей. — В.Ш.). Ежели найдутся оные, ехать с ними до тех крепостей, где посажены наши люди, и там разведать стараться сколько возможно, дабы дойтить до Зайсана озера. И ежели туда дойтить возможно и там берега такие, что есть леса и прочие потребности для жилья, то построить у Зайсана крепость и посадить людей. А как туда едучи, так и построя крепость, проведывать о пути от Зайсана озера к Иркети, сколько далеко и возможно ль дойтить, также нет ли вершин каких рек, которые подались к Зайсану, а впадали в Дарью реку и Аральское море. Сие все чинить, сколько возможно, а в азарт не входить, чтобы даром людей не потерять и убытку не учинить. Также розыскать о подполковнике Бухгольце, каким образом у него Ямышевскую крепость контайшинцы взяли, также и о прочих его худых поступках свидетельствовать; и о том о всем, что тебе к тем делам будет потребно, Сибирской губернии к ландратам и прочим управителям послужной указ послан. Петр. Января 18 день 1719 году».

Выйдя от Петра, здесь же, в царской канцелярии, Лихарев выяснил, что Иван Бухгольц находится сейчас в столице, где занимается написанием отчетов о своей экспедиции. Разумеется, Лихарев первым делом сыскал Бухгольца. Офицеры были меж собой давным-давно знакомы. Семеновский и Преображенский полки на протяжении долгих лет и в походах, и в баталиях всегда рядом, а потому их офицеры не только приятельствовали, но почитали друг дружку братьями. Лихарев же с Бухгольцем и вовсе одновременно командовали ротами в своих полках, а потому и общались весьма близко.

— О тебе же государь требует выяснить, каким образом у него Ямышевскую крепость контайшинцы взяли, а также о прочих твоих худых поступках.

— О том, как с калмыками в зимней степи насмерть стояли, я тебе расскажу со всею подробностью, а вот худых поступков за собой не числю, так как всегда служил и служу не за честь, а за совесть.

— Это я и сам знаю! — мрачно хмыкнул Лихарев, водку из штофа разливая. — Ну, давай сначала за встречу!

Выпили, крякнули, по тогдашнему обыкновению, корочками хлебными закусили.

Надо ли говорить, что при встрече приятели были друг с другом предельно откровенными. Лихарев не скрывал порученного ему царем, Бухгольц рассказал все, что знал о сибирских делах, поделился опытом общения с джунгарами и особенностями организации плавания по сибирским рекам.

— Изволь спросить тебя, Иван, каким же образом Ямышевскую крепость контайшинцы все же у вас взяли? Поведай мне также о прочих худых поступках, ежели они были! — вызывал Лихарев на откровенность собеседника.

Тот без утайки рассказывал все честно и подробно.

Сразу же после разговора с Бухгольцем Лихарев представил в царскую канцелярию рапорт, прося «послать с ним одного капитана-инженера и при нем из академии одного или двух учеников и инструменты для подлинного описания тамошних мест», а также лекарей, лекарских учеников, рудного мастера «для сыску и опознания руд». Кроме того, он просил «чтоб для посылки с ним в Сибирь указано было дать ему Семеновского полка капитан-поручика Шаховского, да из Преображенского полка одного обер-офицера да двух унтер-офицеров и 12 солдат для случающихся нужных посылок». На рапорте Лихарева Петр начертал лаконичное: «Быть по сему». Помимо письма царю опытный в делах канцелярских Лихарев направил и письмо в Сенат, где попросил ввиду сложности предстоящих дел наделить его серьезными полномочиями. Сенат письмо Лихарева рассмотрел и все просьбы его удовлетворил. Помимо этого, в Сибирскую, Петербургскую, Московскую и Казанскую губернии, через которые лежал путь Лихарева, были направлены «послушные» указы об удовлетворении нужд экспедиции.

Что касается подполковника Ивана Бухгольца, то, по результатам доклада Лихарева, он был Петром полностью оправдан. Более того, за верную службу на дальних границах Бухгольцу был даден полковничий чин.

* * *

Посылая в Сибирь Лихарева с весьма ответственным заданием, Петр основывался, прежде всего, на его всегдашней честности и приобретенном опыте в расследовании самых серьезных преступлений. Однако Петр не был бы самим собой, если бы ограничился для посланца одним поручением. Поэтому помимо дел дознавательных Лихареву препоручалось «трудиться всеми мерами освидетельствовать… о золоте еркетском», для чего «…ехать… до тех крепостей, где посажены наши люди и там, разведав, стараться сколько возможно дойтить до Зайсан-озера, и… построить у Зайсана крепость и посадить людей… проведывать о пути от Зайсана озера к Иркети». Таким образом, царь фактически утвердил старые замыслы Гагарина по постройке на Зайсане пограничной крепости.

Под начало Лихарева Петр назначил небольшую, но профессиональную команду, на базе которой майор мог в случае необходимости сформировать полноценный полк. От Преображенского полка Лихареву были дадены: капитан Урезов, поручик, два сержанта, капрал и дюжина опытных солдат, а из армейских полков выделены: майор, капитан, три поручика, артиллерийский инженер-капитан с бомбардирами, канонирами и фузилерами. Помимо этого, в команду вошли два морских геодезиста — Иван Захаров и Павел Чичагов (дядя будущего адмирала В.Я. Чичагова), да два лекаря. Во главе этой команды Лихарев и направился из Москвы в Тобольск обозом в сто девять саней.

Прибыв туда весной 1719 года, он помимо порученного ему дознания энергично занялся подготовкой будущей экспедиции, сбором сведений об Иртыше и Яркенде.

— Только что прибыл боярский сын Калмаков! — доложил ему адъютант. — Желает быть принятым, потому как считает себя в здешних делах знающим.

— Я вашим неграмотным боярским детям не доверяю! — нахмурился Лихарев. — Государь мне поручил лично решить вопрос с Зайсаном, и я его решу. А определять место для будущей крепости станут не полупьяные казаки, а ученые геодезисты из Адмиралтейств-коллегии!

— Дело ваше! — только и передернул плечами боярский сын Калмаков, обидевшись за такой прием.

Не теряя напрасно времени, Лихарев отправил к озеру Зайсан геодезистов под командованием гвардейского капитана Урезова, чтобы составлять генеральные ландкарты земли сибирской.

Геодезисты ценились в те годы на вес золота и отбирались лично царем. Поэтому отношение к ним было соответствующее. За руку здороваться с ними не брезговали даже генерал-губернаторы. Простой же люд к геодезистам относился, как к колдунам и шаманам. Еще бы! Смотрят в какие-то трубочки, выкрикивают какие-то непонятные слова и записывают что-то мелким почерком в свои записные книжечки. А за это им от всех начальников полный почет и уважение. При каждом геодезисте в обязательном порядке состоял служилый человек, который вез огромный корф, наполненный совершенно непонятными обывателю приборами: квадрант с угломером, астролябией и феодолитом, компас с готовальней, транспортирами, линейками и циркуль-сажень, а также обязательной в геодезическом деле мерной железной цепью в 30 саженей.

Урезов и его