Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

развалин Ямышевской крепости. Осмотрев следы срытой крепости и брошенные лагерные землянки, Лихарев опросил также людей из экспедиции Бухгольца, которые снова пришли в Ямышев и теперь восстанавливали крепость, во главе с подполковником Прокофием Ступиным, как об обстоятельствах обороны, так и об оружии, которое было зарыто в землю перед оставлением крепости. Особенно Лихарева интересовали пушки, так как вскоре после ухода Бухгольца с берега Преснухи у джунгар вдруг появилась собственная артиллерия. Однако пушки Бухгольца из-под земли вырыли. А затем Лихарев выяснил, что новоотлитые пушки появились у джунгар совсем по другой причине.

Дело в том, что, когда джунгары захватили следовавший в Ямышевскую крепость обоз, среди прочих пленников оказался и бывший шведский сержант-артиллерист Юхан-Густав Ренат — первоклассный артиллерист и пушечный мастер.

Для джунгаров швед стал настоящей находкой. На протяжении последующих лет его будут беречь, как величайшую драгоценность, передавая от хана к хану. Юхан-Густав станет для джунгаров настоящим степным «Архимедом», так как создаст артиллерийские, оружейные, горнодобывающие мастерские, научит степняков грамотно стрелять из пушек и ружейной тактике, покажет, как превращать руду в оружейный металл. Деятельность Рената и еще нескольких пленных шведов и русских мастеров ознаменуется возникновением в Джунгарии собственного современного военного производства. Но это будет уже значительно позднее…

Осмотрев руины Ямышевской крепости и дав указания Ступину, Лихарев, не теряя времени, поспешил далее.

Тот, в свою очередь, дав соответствующие указания капитану Матигорову и оставив его за старшего, чуть погодя отплыл вслед Лихареву. Следуя по маршруту отряда Лихарева, Ступин последовательно выполнял фортификационные работы на местах, размеченных майором гвардии. Так, подойдя по Иртышу к буддийским монастырским постройкам калмыков, он поставил там крепость Семь Палат.

Именно так к югу и северу от Ямышевской крепости последовательно возникли Усть-Каменогорская, Семипалатная и Железинская крепости, остроги и форпосты Долонский, Коряковский, Черноярский, Чернорецкий, Пяторыжский и Осьморыжский (Пято Рыжко и Осьмо Рыжко). Именно так постепенно выстраивалась цепь пограничных укреплений Верхнеиртышской линии.

* * *

В конце июня 1720 года дощаники Лихарева подошли к месту будущей Семипалатинской крепости. Лето в том году выдалось засушливое, и Иртыш серьезно обмелел. Уже под Семипалатинском дощаники буквально скребли днищами по дну реки. Дальше они просто плыть уже не могли. Пришлось принимать нелегкое решение — далее идти уже на плоскодонных лодках, которые капитан Урезов «на прежде описанном ево пути употреблял. Сии лодки с этого времени между верхними крепостями по реке Иртышу завсегда в употреблении остались и в память… от путешествий по озеру Зайсану зайсанскими названы». Таких лодок нашлось 34 штуки. На них перегрузили 13 полевых пушек и 6 мортир, а также продовольствия на три месяца. Дощаники же оставили у Семипалатинска для обратного пути.

У Зайсанского озера встретили геодезистов капитана Урезова. Те уже изрядно потерпели от джунгаров, пришлось пару раз даже ружейным огнем отбиваться, но работ камеральных ни на день не прекращали. На карты по засечкам наносили горы, овраги, дороги и все течение Иртыша, а также степные холмы. При этом, если масштаб съемки в европейской части России составлял три версты в дюйме, то в Сибири и Джунгарии он составлял уже от 40 до 60 верст на дюйм, иначе было просто невозможно запечатлеть на картах столь огромные просторы.

В ведомости о всех крепостях Сибирского департамента за 1765 год об этом походе сказано: «И по прибытии к озеру Зайсану (Лихарев) осматривал оные места, где б можно крепость построить. Но за низкостию берегов, которые заросли камышами, места удобного не нашел, он разсудил осмотреть берега всего Иртыша. И, вошед лотками в южный рукав Иртыша, продолжил езду свою вверх Иртыша 12 дней».

От озера Нор-Зайсан отряд Лихарева прошел еще двенадцать дней вверх по течению Черного Иртыша, чтобы обозначить пределы интересов России в этом районе. Однако тут уже терпение джунгаров закончилось. Если до Зайсанского озера они соблюдали нейтралитет, полагая, что русские там и остановятся, то дальнейшее продвижение посчитали вторжением на свою территорию.

Первого августа Лихарев встретился с 20‐тысячным джунгарским войском под командованием старшего сына хунтайджи — Галдан-Цырена.

Пока джунгары кружили вдалеке, Лихарев, не теряя времени, приказал лодкам подойти к берегу. С них быстро сгрузили пушки и солдат, занявших оборону. Когда наконец ойраты решились подойти на дистанцию стрельбы из лука, у нас все к обороне уже было готово. Солдаты взяли на изготовку к стрельбе фузеи, а артиллеристы запалили фитили.

Дерзкий степной царевич попытался диктовать свои условия русскому майору и был с гневом отвергнут. Взбешенный таким непочтением к своей особе Галдан-Цырен приказал атаковать русский караван. Джунгары атаковали, но были отбиты с большими потерями. В течение последующих двух дней они еще несколько раз наскакивали на отряд Лихарева, но всякий раз были побиваемы артиллерийским и ружейным огнем. Несмотря на то, что у нас потерь почти не было, напряженное ожидание атак выматывало людей. Чтобы поддержать их силы, Лихарев разделил отряд на две смены. Одна стояла под ружьем, втора же в это время спала в лодках. Сам Лихарев, не спавший двое суток, вымотался вконец и неожиданно для себя заснул, прислонившись к пушке. Но почти сразу был разбужен выстрелом соседней, так как началась очередная атака.

— Почему вовремя не разбудили? — накинулся он на стоявшего неподалеку капитана Урезова.

— А чего будить, коли сами проснулись? — ответил тот философски.

Только на третий день, поняв, что все его потуги напрасны, а дальнейшие атаки обернутся лишь лишними потерями, ойраты возобновили переговоры, но уже в другом тоне.

— Зачем вы снова пришли в наши владения? — вопрошал Галдан-Цырен.

— У нас свои задачи, которые никоим образом не вредят вашему ханству, — отвечал Лихарев. — При этом нам никогда даже на ум не приходило начинать против вас войну. Мы дойдем туда, куда нам надо и снова вернемся в свои пределы. Не мы, но вы на нас напали!

— Что вы намерены делать в наших землях? — не унимался настырный царевич.

— Мы заняты исследованием верховьев Иртыша и поисками рудокопных мест.

Такое объяснение Галдан-Цырена устроило:

— Что ж, ищите руду, она и нам пригодится!

В составленной в 1760 году в Тобольске «Летописи Сибирской» об этом было написано так: «Поняв, что русским никогда на ум не приходило войну или неприятельские действия начать, но только хотели осмотреть, откуда Иртыш река начало свое имеет, и можно ль дойти до ее истоков, а протчее их намерение было сыскать рудокопные места. Так же никогда бы за оружие не принимались, если бы калмыки к тому их не принудили… По сему изъяснению вдруг мир совершенно был восстановлен».

После этого орда ушла, но джунгарские дозоры следовали в отдалении за нашим отрядом, высматривая, где русские начнут копать землю. К тому же своенравный царевич мог в любую минуту снова