Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

* * *

Утро в «Марины» началось с необычайной тишины. Спустившись вниз по лестнице, я потянулся, зевнул, окинул зал хозяйским взглядом и тут вдруг…

— Опа! — вырвалось у меня. — Какие люди⁈

На барной полке, специально выделенной под коллекцию кукол, я увидел Принцессу и Оборванчика. Парочка сидела в обнимку настолько, насколько вообще могла по своей кукольной физиологии — Принцесса положила голову Оборванчику на плечо, а тот в свою очередь приобнимал её за талию своей тряпичной рукой.

Чуть поодаль, ревниво скрестив руки на груди, стоял Пиноккио.

— Ну здрасьте-здрасьте.

Я подошёл, бережно взял блудных кукол и осмотрел их на предмет повреждений. Которых, к слову, не было от слова «совсем». Не изменилось ровным счётом ничего, кроме того что лицо Принцессы стало чуточку грустнее. А вот Оборванчик застыл в гримасе какой-то невероятной злобы. Он выглядел гораздо злее, чем раньше, хотя казалось бы… куда ещё?

— Опять будешь барагозить? — сурово спросил я тряпичного гада.

Понятное дело, что он ничего не ответил. Всё ж кукла.

— Смотри у меня, — добавил я строгости ради. — Накажу. Но… честно говоря, рад тебя видеть. С возвращением, синьор Оборванец…

И тут я поймал себя на мысли, что реально рад. И следом же подумал о том, что всё здесь какое-то… моё. Родное какое-то. И куклы на полке, и картина Венецианки, и домовые на кухне, и лепрекон за баром, и даже водоворот…

— БР-РР-РУУ!!! — донеслось с улицы.

— Бягу-бягу, мой миленькай, — улыбнулся я и пошёл на кухню. — Бягу-бягу, мой маленькай…

Поздоровался с Женеврой и Петровичем, который по локоть закопался в креветки, и стал собирать пайку Андрюхе. Взял остатки вчерашних заготовок синьора Нкрума, которые в моём меню не используется примерно нигде, обрезь лосося и старые гриссини, паприка на которых чуть заветрилась и потемнела. Вынес всё это дело на улицу, присел на корточки над каналом и принялся кормить Ужас Глубин.

— Спасибо тебе, — сказал я, улыбаясь. Расчувствовался сегодня, вот как есть расчувствовался. — За всё. И за костюм, и за то, что с баржей помог. Ценю, Андрюх, очень ценю. Одного только понять никак не могу… кто ты такой на самом деле, чёрт тебя побери?

Андрей на секунду замер, выпучив на меня удивлённую воронку, проурчал вопросительное:

— Бр-ру? — а затем заглотил остатки своего угощения и исчез.

Загадки. Кругом одним загадки.

— Синьор Маринари!

Как только Ужас Глубин пропал, из-за поворота показалась гондола Бартоломео. Старый гондольер шустро-быстро добрался до зоны погрузки, сошёл на берег, пожал мне руку и следом же передал целую стопку бланков заказа. Каждому понтону что-то требовалось: заготовки, полуфабрикаты, соуса, посуда, кофе…

— Кажется, мне нужно добрать персонала.

Синьор Леонардо согласно контракту достраивал новые понтоны, и делал это с пугающей скоростью. «Марина», «Между Булок» и фабрика-кухня синьора Ламберта Ламберта работали на пределе и потихонечку переставали справляться. И надо было что-то срочно делать по этому поводу.

— Спасибо, Бартоломео, — кивнул я, пообещал, что подготовлю всё к обеду и вернулся обратно в зал.

А уже через полчаса, когда я присел на летнике с чашечкой кофе, чтобы внимательно прочитать бланки и наметить себе алгоритм работы, в гости пожаловал ещё один мой сотрудник.

— Шеф! — Рафаэле сегодня выглядел лихо… растрёпанный, небритый, в мятой рубашке с потёками подмышками и красными безумными глазами. — Доброе утро, шеф. Короче! Я, конечно, самый главный администратор и всё-такое… я безгранично благодарен за мою ставку и за доверие, но я так больше не могу! НЕ МОГУ-ААА-АААА!!!

— Тиш-тиш-тиш…

Вот и свистанула фляженька. Перекипел. Соглашусь, что спринт и долгая дистанция — абсолютно разные вещи, и последняя может доконать абсолютно любого. Всё это время синьор Рафаэле здорово справлялся, и энергии в мужике была целая куча. Тащил, что называется, на энтузиазме и судя по всему сломался. Все признаки недосыпа на лицо — и мешки под глазами, и блуждающий взгляд, и речь чуть более медленная и путаная, нежели обычно. А самый тревожный звоночек, конечно, касался того, что Рафаэль моргал несинхронно. Правое веко смыкалось с секундным запозданием от левого.

— Ты когда спал в последний раз?

— Вчера, — ответил Раф и задумался. — Или позавчера? Не помню! У нас же две точки открылись на неделе и сегодня ещё одна должна открыться, так что мне нужно было всё проконтролировать, доставки сверить, персонал проинструктировать, расставить оборудование, потом ещё…

— Стоп! — перебил я. — Я понял.

Какое-то время мы с Рафом молчали. И как мне показалось, синьор гондольер использовал это время, чтобы провалиться в парочку микро-снов. Я же подумал-подумал и сказал:

— Чисто теоретически, если у тебя будет штат исполнителей, ты сможешь руководить понтонами дистанционно?

— А… Что… Зачем…

— Я спрашиваю: сможешь или нет?

— Смогу, — кивнул Раф.

— Тогда следующий вопрос. Хочешь на винокурню?

— Да! — выпалил он, и в сонных глазах разгорелась искорка жизни.

— К синьорине Анне?

— ДА!!! — тут Раф вообще чуть не подпрыгнул. Потом спохватился, покраснел и замялся. — То есть… нет… то есть да! Шеф… вы что, всё знаете?

— Ну я же не слепой, — улыбнулся я. — И думаю, все вокруг уже сделали выводы.

— Слишком очевидно?

— Не то слово.

— Понятно, — Раф понизил голос. — А правда, что у синьорины Анны на барже появились новые помощники? Я слышал, очень странные люди.

— Эммануэль и Хулио, — кивнул я. — Один спит весь день, а потом ночами бродит неприкаянный, а второй вообще ниндзя-гитарист. Можешь не беспокоиться, моя сестра сама по себе весьма эксцентрична, и вряд ли выберет в спутники жизни такого же… м-м-м… чудака.

— А синьор Прохор?

— Прошка-то? — удивился я. — Ну Прошка… это же Прошка!

— Понял, — кивнул Раф. — Синьор Маринари, клянусь, я готов работать где угодно! Хоть на барже, хоть в ресторане, хоть в префектуре! Я не боюсь работы!

— Насколько я понял, ты только что пришёл увольняться…

— Э-э-э… не было такого! Я наоборот хотел сказать, что готов приносить пользу в ещё больших объёмах!

— Иди сперва себе пользу принеси, — сказал я. — И поспи хорошенечко. Это приказ.

— Но я не хочу! Мне не надо!

В этот момент на улицу вышел Петрович. Домовой тараканил огромный таз замаринованного шашлыка с кухни в холодильник мангальной