Последний император. Книга 1 - Максим Черный

Он провёл ночь в приготовленных для него комнатах, и никто из придворных, за исключением камердинера, принёсшего ужин, его не беспокоил. Это тоже было частью обдуманного плана: Кирилл, памятуя о том, как сам он в первые часы своего пребывания здесь страдал от отсутствия информации и от назойливого внимания родственников, решил дать Витте время осмотреться, собраться с мыслями и, возможно, навести те неформальные справки о настроениях в Ливадии, которые любой умный министр неизбежно наводит, оказавшись в новом для себя окружении. К утру Витте, надо полагать, уже знал от прислуги или от кого-то из чинов сопровождения, что новый государь не чета прежнему в смысле манеры управлять, что он говорит мало, слушает внимательно, не советуется с великими князьями и, судя по всему, не намерен делить власть ни с кем. Эти сведения, несомненно, настроили министра на тот самый лад, который требовался Кириллу для предстоящего разговора.

Они встретились не в парадном кабинете, а в той самой комнате с окнами на море, где Кирилл проводил большую часть времени. Стол был завален бумагами, картами и чертежами, среди которых глаз Витте, привыкший к цифрам и документам, мгновенно выхватил несколько листов, исписанных убористым, ещё не вполне устоявшимся почерком нового императора. Подали чай: крепкий, чёрный, без сахара, тот самый, который Кирилл предпочитал всем прочим напиткам. Сели друг напротив друга, и в этой первой, ещё не заполненной словами паузе оба, вероятно, оценивали друг друга заново.

Витте выглядел так, как и полагалось выглядеть человеку, который уже в сорок с небольшим лет стал министром финансов крупнейшей империи мира. Высокий, грузный, но не рыхлый, с крупными чертами лица, с тяжёлым подбородком и умными, цепкими глазами, он производил впечатление человека, который привык работать много и жёстко, не прощая ни себе, ни другим ни лени, ни глупости. От него исходила та особая энергия, которую Кирилл за свою жизнь научился распознавать безошибочно, энергия управленца-практика, строителя, человека, которому доставляет удовольствие сам процесс превращения хаоса в порядок. Именно такой человек и был нужен ему сейчас, не придворный льстец, не идеолог, не догматик, а строитель, способный понять замысел в целом и разложить его на конкретные, исполнимые поручения.

— Сергей Юльевич, — начал Кирилл, когда чай был разлит, а двери плотно притворены (чтобы никто не подслушал), — я пригласил вас сюда не для того, чтобы выслушивать доклады о бюджетных росписях. Для этого у нас ещё будет время. Я пригласил вас, потому что мой отец, умирая, назвал ваше имя в числе тех, кто не умеет предавать и кто способен работать, не оглядываясь на интриги. Вы знали его. Вы служили ему. Теперь вы будете служить мне. Но я хочу, чтобы вы поняли с самого начала: я не Александр Александрович. Я намерен сделать то, чего он не сделал, и то, чего не сделал бы никто из моих предшественников. Я намерен превратить Россию в самую могущественную державу современности, и я хочу, чтобы вы стали моей правой рукой в этом деле. Не просто министром финансов. Не просто главой одного из ведомств. А человеком, которому я поручу общую координацию всего, что касается хозяйства, промышленности и государственного строительства. Если вы согласны на такую роль, мы будем работать вместе. Если нет, то скажите сейчас, и я найду вам другое применение, почётное и спокойное. Но предупреждаю: спокойной жизни тому, кто согласится, я не обещаю.

Витте выслушал эту короткую речь в полном молчании. Его лицо, обычно довольно подвижное, на время застыло, и только глаза, те самые умные, всё схватывающие на лету глаза, продолжали двигаться, сканируя лицо государя в поисках чего-то, что подтвердило бы или опровергло серьёзность сказанного. Он ожидал многого. Он ожидал, что новый император, наслышанный о его способностях, предложит ему какое-то расширение полномочий — возможно, поручит навести порядок в министерстве путей сообщения, которое вечно лихорадило, или введёт в состав какого-нибудь совещательного комитета. Но то, что он услышал, превосходило все его ожидания. Фактически, ему предлагали должность, которой в российской табели о рангах не существовало вовсе, должность первого министра, координатора, главного исполнителя воли государя по всем хозяйственным вопросам. Это была та самая роль, о которой он, честолюбивый и талантливый, втайне мечтал, но которую никогда не надеялся получить в системе, где всё решали не таланты, а близость к трону и родословная.

— Ваше Величество, — произнёс он наконец, и голос его, обычно звучный и самоуверенный, прозвучал несколько глуше обычного, — я не знаю, чем заслужил такое доверие, но я благодарю вас за него. Если вы даёте мне поручение такой важности, я приму его. Я служил вашему отцу верой и правдой. Теперь буду служить вам. Но позвольте мне говорить прямо, как я привык. Вы упомянули, что не похожи на вашего покойного родителя. Я знал Александра Александровича близко. Он был человеком великой воли и великого консерватизма. Если вы намерены действовать иначе, это потребует не только моей работы. Это потребует перестройки всего государственного аппарата. Вы готовы к этому, Ваше Величество? Вы готовы к тому сопротивлению, которое неизбежно возникнет не только среди сановников, но и среди ближайших к вам лиц?

Кирилл оценил прямоту вопроса. Именно за эту прямоту он и ценил Витте и ту, будущую его версию из учебников истории, и ту, настоящую, которая сидела сейчас перед ним в лучах крымского солнца. Это был вопрос не льстеца, а работника, который прежде, чем браться за дело, хочет убедиться в том, что наниматель понимает масштаб задачи и не отступит при первых же трудностях.

— Я готов, Сергей Юльевич. Более того, я это сопротивление уже вижу. Вы, вероятно, слышали о некоторых разговорах, которые велись здесь до моего вступления в права. — Он помедлил, заметив, как дрогнула бровь Витте. — Не делайте вид, что не слышали. Вы достаточно умны, чтобы знать всё, что происходит при дворе. Так вот, я эти разговоры пресёк. Мягко, но пресёк. И впредь буду пресекать. Мне нужны не опекуны и не советники, которые занимаются только советами. Мне нужны люди, которые берут на себя ответственность и приносят результат. Именно таким человеком я считаю вас. Поэтому давайте оставим вопросы о том, готов ли я, и перейдём к тому, что я хочу сделать. У меня есть план. Вернее, у меня есть направление, в котором я хочу двигаться. А ваша задача превратить это направление в конкретные указы, сметы, графики и назначения. Вы готовы выслушать меня прямо сейчас?

Витте кивнул и, достав из внутреннего кармана сюртука небольшую записную книжку