Формула Волги. Очерки художника - Евгений Стрелков

И действительно, сборник полон терминов, формул, графиков, диаграмм и схем. В выкладках и расчетах Троицкого и его коллег фигурируют не только радиодиапазоны (самым удобным казался 21-сантиметровый, в котором излучает повсеместно распространенный в космосе молекулярный водород), но и, скажем, рисунки сложных белковых молекул – они могли бы стать паролями в посланиях к братьям по разуму. Или цепочки нуклеотидов – профессор Иванов, например, утверждал, что структурно генетические коды разных цивилизаций должны быть схожими, что поможет наладить канал межпланетного общения с использованием генетического кода в роли азбуки Морзе. После всего этого трудно не согласиться с профессором Троицким:

Отличительной особенностью проблемы существования и поиска жизни во Вселенной является то, что в ней синтезируются все научные дисциплины, созданные человечеством… дифференциация науки, идущая по мере углубления знаний, здесь уступает место интеграции всевозрастающего числа дисциплин.

Все это понятно. Однако, листая сборник, не можешь отделаться от чувства изумления, вызванного как нехарактерной для типичного советского ученого-оборонщика свободой полета мысли, так и непривычной задачей, лежащей далеко за рамками марксистко-ленинской парадигмы. Описанный Троицким саморазвивающийся конструкт «планетная экосистема» – «околосолнечное сообщество» – «галактическая цивилизация» – вовсе не предполагал ни «нарастания классовой борьбы», ни «мирного сосуществования двух систем». В своих построениях Троицкий упоминает не Маркса с Лениным, а Джордано Бруно.

Скромный профессор Радиофизического института в закрытом от иностранцев городе Горьком доходит до обобщений и выводов, сопоставимых по размаху и научной дерзости с концепциями титанов отечественной космологии – Вернадского, Обручева, Циолковского, – живших, правда, совсем в другую эпоху…

Начинал Всеволод Троицкий свою научную карьеру работами по измерению сверхслабых радиосигналов. Что естественным образом привело его в радиоастрономию, где он вскоре стал одним из корифеев. Попутно, раз уж дело касалось слабых сигналов, Троицкий занялся шумами, в том числе и квантовыми, – и заложил этим в Нижегородском (тогда Горьковском) университете целое направление статистической и квантовой радиофизики – активно развиваемое его учениками и учениками его учеников. Но главным делом для него была радиоастрономия: прием радиоизлучения Солнца, дистанционные исследования поверхности и недр Луны, зондирование радиогалактик…

По легенде, которой вполне можно верить, именно Троицкий на основании исследований своей группы заявил на совещании у Королева: «Луна – твердая!» Это мнение стало решающим для выбора конструкции лунохода – да и для всей советской космической лунной программы. Дальше – больше. Троицкий с коллегами обнаружили радиоизлучение из недр Луны, позволившее им утверждать, что эти недра – горячие. Затем – постройка первого в стране радиоинтерферометра со сверхдлинной базой. Экспедиции, открытия, публикации, конференции…

И вот во время этой стандартной для советского научного работника деятельности вдруг возникает тема поиска внеземных цивилизаций. Тема, с партийной точки зрения сомнительная, попахивающая откровенным оппортунизмом. Видимо, лишь огромный научный авторитет Троицкого – и, возможно, некоторые черты его характера (бескорыстие, например), не вызвали логически ожидаемой реакции. Хотя все равно совершенно непонятно, как Троицкий довел свою научную дерзость до уровня Всесоюзной программы, принятой в 1973 году, по которой выделялись деньги – в том числе и на обеспечение регулярных радионаблюдений в горьковском Радиофизическом институте (НИРФИ), где Троицкий был заведующим отделом.

Как можно было убедить обеспокоенных только персональной властью и личной сытостью партийных бонз в необходимости тыкать пальцем (пускай и чрезвычайно ученым) в небо? Непонятно. Но что было – то было.

Замечательно, что даже непримиримый оппонент Троицкого, профессор Иосиф Шкловский, пессимистично глядевший на возможность внеземного контакта, в своих размышлениях столь же космически грандиозен, столь же далек от начетничества и ритуального бормотания официальных советских философов. Вот что он пишет:

Находится ли вид homo sapiens на генеральной линии развития материи во Вселенной?.. Не исключено, что развитие мыслящей материи пойдет в каком-то ином направлении, а может быть, уже и идет в других частях Вселенной.

И это опубликовано в 1986 году, в канун XXVII съезда КПСС, когда новый генсек Горбачев призывал сограждан

широко, по-ленински осмыслить переживаемое время, выработать реалистическую, всесторонне взвешенную программу действий, которая органично соединила бы величие целей и реализм возможностей, планы партии – с надеждами и чаяниями каждого человека.

Какие уж тут «планы партии», скорее голливудские сценарии про пришельцев. Проблема такого масштаба стала обсуждаться в нашей стране, пожалуй, впервые со времен того же Вернадского, развивавшего гипотезу панспермии – занесения на Землю жизни из космоса «семенами жизни» на кометах и метеоритах.

Но возникло и коренное отличие от концепций времен Вернадского: у ученых появился замечательный инструмент – радиотелескоп. Соответственно, появились и новые объекты исследования – космические радиоисточники. Оказалось, в радиодиапазоне излучают и звезды, и планеты, и туманности. Изобретенный в военных целях «радар», соединивший в себе самые передовые медиа – радио, телевидение, цифровую обработку сигнала, – будучи направлен в небо, кардинально изменил наши представления о космосе.

Размышляя о возможных радиоисточниках от внеземных цивилизаций, Троицкий анализировал перспективы применения новых электронных медиа с той же дотошностью, что и его почти ровесник (всего два года разницы), канадский теоретик Маршалл Маклюэн. Именно тогда, когда Маклюэн писал свой бестселлер «Понимание медиа. Внешние расширения человека», Троицкий достиг в собственном «внешнем расширении» края Вселенной – радиоисточников в созвездиях Девы и Лебедя. Тогда же он придумал и построил на Карадагском полигоне в Крыму «искусственную луну» – пятиметровый черный диск для калибровки радиотелескопов.

Я работал на этом полигоне студентом и помню легкую панику, охватившую курортников, когда кто-то из нас, нерадивых стажеров, забыл упрятать утром (наблюдения велись ночью: меньше помех) черный диск в толщу горной вершины. Временной масштаб того курортного переполоха – несколько утренних часов (потом все о нем забыли, ну, кроме нас, виновников инцидента). Троицкий же писал о масштабах в миллионы лет – именно столько времени, по его оценкам, понадобится сверхцивилизации для устройства мощного передатчика, ибо «невозможность более быстрого строительства вытекает из требования сохранения межпланетной околозвездной среды обитания цивилизации от энергетического засорения». Вот это экология! Вот это уровень инженерной работы – десять в шестнадцатой степени ватт и миллион лет!

Тут вспоминается роман Стругацких «За миллиард лет до конца света», один из героев которого, математик Вечеровский, тоже готов был сколько угодно, хоть миллиард лет, стучаться в запертую дверь тайной комнаты знания. Похоже, Троицкий – из той же породы. Фразой космолетчика из фантастического фильма звучит строка его программы:

…приемная система «Обзор» будет состоять из нескольких десятков радиотелескопов, настроенных на длину волны 52 см. Диаграмма каждой антенны составит примерно 15 градусов. Таким образом будет перекрыта диаграммами вся небесная полусфера.

Не программа, а просто «музыка небесных сфер»!

Но, с другой стороны, обращает на себя внимание и осторожность ученого – и в прогнозах, и в оценках издержек. Вот еще одна цитата:

Неверно думать, что если мы будем использовать солнечную энергию, то ничего не изменим в окружающей среде. Улавливание и преобразование значительной части солнечной энергии в другие виды, например в радиоизлучение маяка, тоже приведет к существенному нарушению энергетического равновесия в околозвездной среде обитания.

И такой подход снова перекликается с подходом Маклюэна, писавшего:

Новые технологии, посредством которых мы расширяем и выносим себя вовне, составляют в совокупности колоссальную коллективную хирургическую операцию, проводимую на социальном теле при полном пренебрежении к антисептикам.

Любопытно, что если у Маклюэна «хирургическая операция» – лишь метафора, то Всеволод Троицкий в начале 1980‑х коснулся хирургии (и медицины в целом) весьма существенно. Обладая технологией радиоприема из далекого космоса, он обратился к радиозондированию человеческого тела. От исследований звезд нижегородские ученые перешли к разработке бесконтактных радиотермометров.

Первые радиотермометры Троицкого предназначались для решения задач онкологии: выявления опухолей в организме на ранних стадиях их образования по повышению температуры внутренних органов. Эта же тематика является определяющей