Формула Волги. Очерки художника - Евгений Стрелков

и в ряде нынешних исследований на стыке радиофизики и биологии, которые проводятся совместно Нижегородским университетом, Нижегородской медицинской академией и отделением нелинейной динамики и оптики Института прикладной физики.

Своими работами по радиотермометрии профессор Троицкий заложил традицию применения радиофизических методов в медицине: научные наследники Троицкого в Нижнем Новгороде диагностируют опухоли по микрорассеянию света, выявляют произведенные мутировавшей опухолевой тканью РНК с помощью биочипов, создают радиоэлектронные аналоги нейронных сетей и исследуют активность мозга по откликам молекулярных флуоресцентных маркеров. С разработок Троицкого и его коллег началось активное взаимодействие радиофизики, медицины и биологии, что потребовало выработки общего языка и взаимной адаптации научных подходов, столь разных в этих дисциплинах – разных по аппарату, по методике и по традиции.

Вернемся, однако, к внеземным цивилизациям. Первые настойчивые поиски инопланетных сигналов окончились ничем. В ответ на это Троицкий создает гипотезу одноразового взрывного происхождения жизни во Вселенной, возможного лишь в определенной фазе эволюции космоса. Жизнь, по его мнению, зарождается одновременно на всех подходящих для этого планетах. Потому мы ее и не видим в радиотелескоп, что уровень развития других цивилизаций сравним с нашим, а ведь сами мы еще весьма слабы в технологическом плане для радиосвязи на дистанциях в миллионы парсеков.

В отличие от гипотезы Дрейка, объясняющей отсутствие сигнала неизбежной гибелью сверхмощных цивилизаций, гипотеза Троицкого оптимистична: здесь время жизни цивилизации ничем не ограничено сверху, разве что временем жизни самой Вселенной. Что, наверное, более подходило самому автору гипотезы, отцу двоих сыновей, жизнелюбу и неутомимому путешественнику.

Так вот, на основе новой гипотезы Троицкий строит и новую стратегию поиска, предлагая перейти от заворожившей в свое время радиоастрономов длины волны в 21 сантиметр (излучение молекулярного водорода) к излучению на более коротких волнах. Оказывается, этот диапазон выгоднее с энергетической точки зрения для внеземной (да и для земной тоже) цивилизации.

Очевидно, свою роль в этом предложении сыграло мышление не только ученого, но и инженера, устанавливающего радиотелескопы в нижегородских окрестностях и озабоченно считающего подводимую к ним мощность. Но поражает способность Троицкого так скрупулезно, в деталях разрабатывать проблему, сама возможность которой еще совершенно неочевидна! Видимо, это редкий дар. Именно такой дар довел-таки Колумба до материка, Амундсена – до полюса, а Герца – до регистрации радиоволн.

Промежуточные выводы Троицкого по итогам первых усилий внеземного поиска звучат так:

Космос молчит… Отсюда не следует, что мы одиноки во Вселенной. Вся совокупность накопленных нами знаний говорит о распространенности жизни. По-видимому, мыслящий разум обходится природе дороже, чем мы думали, приступая к его поиску за пределами Земли.

Значит, надо уточнять методики, менять частоты и строить новые инструменты. И помнить о главном. Как сформулировал в обращении к коллегам, к соседям по планете, к потомкам, наконец, радиофизик-универсал, визионер и философ, педагог и врач профессор Всеволод Сергеевич Троицкий:

Сохранить наш общий космический корабль – Землю, приумножить ее природные богатства и передать грядущим поколениям в целости – нет более высокой и гуманной цели для всего разумного и мыслящего на нашей планете.

(к главе 15) Отпечатанные шелкографией на тонком пластике листы из книги художника «Третья идея» (2016). Словно просвеченные рентгеном фигуры деисусного чина исчезнувшего иконостаса: это и отсылка к драматичной истории создания бомбы, и намек на всепроникающий свет, дарующий спасение

Инсталляция «Каркас креста» (2022) на выставке «Молекулы Волги» в Нижегородском художественном музее. Основой для этой работы стала икона XVII века «Возведение на крест» из коллекции музея – она висит в соседнем зале

Экспозиция «Третья идея» (2021) в нижегородском Арсенале (филиале ГМИИ им. Пушкина). Куратор выставки Анна Гор, фотографии Андрея Сахарова авторства Владимира Богданова

Альбом «Трон природы» приурочен к 100-летию академика Сахарова и посвящен его мировоззренческим и космологическим идеям. Визуальный план книги – графические коллажи из иконных образцов, набросков и формул самого Сахарова, лабораторных схем из учебника физики профессора Николая Умова рубежа XIX–XX веков, изображений из космографических атласов, а также рисунков Альбрехта Дюрера

Глава 15

Третья идея академика Сахарова

При разработке водородной бомбы в 1950‑е годы на закрытом полигоне Арзамас-16, занявшем строения знаменитого Саровского монастыря, была обозначена «третья идея». Именно так засекретил ее в своих дневниках один из главных разработчиков бомбы, академик Андрей Сахаров. Суть «третьей идеи» – использование мощного рентгеновского излучения атомного взрыва для запуска термоядерной реакции в бомбе. В результате серии модельных подземных (неядерных) взрывов на полигоне был поврежден и вскоре разобран Успенский собор бывшего монастыря, иконостас собора был уничтожен.

Вскоре водородная бомба была испытана. То есть был создан колоссальный рентгеновский аппарат, призванный не только запустить термоядерную реакцию, но и в каком-то смысле «просветить» саму человечность.

Художественную инсталляцию под названием «Третья идея» я сделал для одной поволжской выставки, и для меня это – посвящение Сахарову. Словно просвеченные рентгеном фигуры деисусного чина исчезнувшего иконостаса с хорошо заметными сквозь ткань ребрами, суставами и тазобедренными костями – это и напоминание о драматичной истории разрушения собора, и, если угодно, метафора всепроникающего света, идущего от Спасителя. Или вот еще одно прочтение: это метафора исчезновения преграды, отделяющей профанное от сакрального, ведь роль такой преграды и выполняет иконостас. Новый свет – всепронизывающий свет холодного рассудка и фаустовского любопытства, символом которого и выступил рентгеновский поток атомного взрыва, – оказался настолько силен, что истончил преграду иконостаса до полупрозрачности. Одним из тех (но далеко не единственным и вовсе не самым главным – заправляли, как обычно, политики), кто участвовал в размывании этой метафизической границы, и был Андрей Сахаров. Но он же стал человеком, искупившим поступок многих. Сахаров стал бороться против любых испытаний ядерного оружия. Многие – в том числе и коллеги – его не понимали, Сахаров переживал из‑за непонимания друзей, того же Зельдовича. Правда, как он пишет в воспоминаниях, его учитель, Игорь Тамм, понял и принял его позицию.

Но все это позже, а поначалу Сахаров был таким, как все: «Мы (а я должен говорить здесь не только от своего имени, потому что в подобных случаях моральные принципы вырабатывались как бы коллективной психологией) считали, что наша работа абсолютно необходима как способ достижения равновесия в мире».

И трудно нам теперь не согласиться с этой «коллективной психологией», зная, что 30 июня 1946 года в США было 9 атомных бомб, в 1947 – 13, в 1948 – 56, в 1950 – 298, а в 1953 – 1161. Трудно не согласиться, помня о Хиросиме и Нагасаки. Зная об уничтожении англо-американской авиацией Дрездена, Гамбурга и других немецких городов. Упомянутые Сахаровым «моральные принципы» были общепринятыми