AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

class="p">Я подавляю желание открыть верхнюю тему под названием «Новое голосование с девяти часов» и закрываю окно, несколько секунд не отрывая взгляда от количества пользователей.

975 434! За ночь зарегистрировалось около трёхсот тысяч новых участников.

Меня мутит при мысли о том, что начнётся через несколько часов, когда статьи прочтёт ещё больше людей. А потом тему подхватит зарубежная пресса — в этом можно не сомневаться.

Я пробегаю глазами статью, где в сенсационном тоне рассказывают о форуме и его связи с убийством Корнмайера. Первые страницы других газет посвящены тому же. Даже издания, которые принято считать серьёзными или консервативными, не упускают возможности написать о Morituri, хотя прекрасно понимают: тем самым они только увеличат число его участников.

Я приношу кофе себе и Саломон и некоторое время читаю отчёты коллег — почти все связаны с форумом. Ровно в девять мы оба напряжённо смотрим в мониторы. Каждые несколько секунд нажимаем F5, обновляя страницу. В девять ноль одну появляется новый список. Четыре потенциальные жертвы.

Мужчина, чья собака обожает справлять нужду на газонах соседей.

Жена, которая спит с братом своего мужа.

Бездарный врач, сваливающий собственные ошибки на коллег и наживающийся на частных пациентах.

Человек, о котором всем известно, что он поджёг приют для беженцев.

Через десять минут я сижу рядом с Саломон в комнате совещаний и чувствую, словно мой желудок сжимает огромная рука, медленно и неумолимо складывающаяся в кулак.

Арендт начинает с того, что ещё раз зачитывает список кандидатов. Затем кладёт листок перед собой, сдвигает очки для чтения на волосы и обводит нас взглядом.

— Мы сосредоточимся на этих описаниях и попытаемся выяснить, о ком может идти речь.

— Тогда остаётся только пожелать нам удачи, — говорит молодой сотрудник рядом со мной. — В Гамбурге наверняка найдутся сотни людей, подходящих под каждое описание…

— Значит, проверите сотни, — резко отвечает Арендт. — У нас два дня, чтобы найти нужных. Мы обязаны справиться, чего бы это ни стоило, иначе послезавтра появится следующая жертва. И ещё одно…

Её взгляд снова обходит комнату.

— Преступник объявил, что на этот раз нас ждёт дополнительный сюрприз. Конец цитаты. Что бы он ни задумал, это привлечёт к форуму ещё больше людей.

Дверь распахивается, все головы одновременно поворачиваются. Прокурор Майерхофер не утруждает себя ни тем, чтобы закрыть её, ни приветствием.

— Почему вы сидите здесь, вместо того чтобы ловить этого психа? — гремит он. — Вы что, не знаете, что новый список уже опубликован?

Он останавливается рядом с Арендт, и той приходится отступить на два шага.

— Знаем, мы как раз… — начинает она, но Майерхофер нетерпеливым жестом обрывает её.

— Первый бургомистр не даёт мне покоя. Кроме того, мне звонили из Министерства внутренних дел — и я говорю о федеральном министерстве, — а ещё состоялся короткий, но крайне содержательный разговор с генеральным федеральным прокурором.

Он выдерживает паузу.

— Короче говоря, сейчас под угрозой находится не только моё место, но и места каждого из вас.

ГЛАВА 12

— Я точно знаю, что жена спит с моим братом, но я не хочу, чтобы она умерла. Я даже разводиться с ней не собираюсь — по крайней мере, пока.

Мужчина говорит громко, сбивчиво и так быстро, что я с трудом его понимаю.

— Вы считаете, что ваша жена может быть одной из людей в списке? Кто мог предложить её кандидатуру?

— Это совершенно точно она! — Теперь кажется, что он вот-вот заплачет. — Ведь обычно никто так не поступает, правда? А мы живём в Гамбурге.

Я записываю его имя и имя жены, но не упоминаю, что за последние два часа это уже третий мужчина, который знает или по крайней мере подозревает о связи между женой и братом.

С тех пор как мы вернулись из комнаты совещаний, телефоны не умолкают ни на секунду.

— Мой начальник именно такой. Доктор Вегерих, офтальмолог в клинике «Асклепиос». Я знаю нескольких людей, которые устроили бы праздник, если бы он исчез. Только не подумайте, что это я его предложил, но одному-двум коллегам такое вполне по силам.

— Сосед моего шурина постоянно позволяет собаке гадить в чужих палисадниках. Хотите имя и адрес?

Хочу. Записываю имена и данные звонящих, а также предполагаемых жертв. Записываю и слова рыдающей матери, умоляющей защитить сына, даже если он, возможно, когда-то бросил зажигательную смесь в дом, куда собирались поселить беженцев. Но внутри ведь никого не было. И он искренне раскаивается.

Защиты требует и мужчина из Альтоны, который при этом отказывается назвать имя и адрес.

— Я точно знаю, кто хочет мне отомстить! — кричит он в трубку. — Он уже отравил двух моих собак, а теперь доберётся и до меня!

— Пожалуйста, скажите, как вас зовут.

— А если скажу, вы предоставите мне полицейскую охрану?

Разумеется, охрану ему никто не предоставит, и я прямо об этом говорю. В ответ он орёт, что я бессердечная полицейская дрянь, которая только получает деньги налогоплательщиков, а сама и пальцем не пошевелит.

— Тогда я буду защищаться сам, любыми средствами. Вы ещё удивитесь!

Он бросает трубку.

Я кладу свою рядом с аппаратом. Мне необходима передышка от всего этого безумия. Бухгольц переживает то же самое и упрямо записывает сведения от каждого звонящего. Если какие-то имена или сведения начнут повторяться, мы займёмся ими в первую очередь.

Судя по экрану, сейчас в голосовании владелец собаки немного опережает врача; за ними идут неверная жена и, далеко позади, поджигатель. Это не только непостижимо с человеческой точки зрения, но и превращает расследование в кошмар. Владельцев собак в Гамбурге не сосчитать.

Я не могу отвести взгляд от полос на диаграмме. Люди участвуют. Голосуют за смерть незнакомца. Они больше не могут считать происходящее шуткой — не после фотографии Корнмайера на форуме. Не после того, как его убийство со вчерашнего дня заполнило все новости.

И всё же они продолжают. Возможно, испытывают то же чувство, что мы с лучшей подругой в детстве, когда звонили в домофоны чужих домов и убегали. Это было запрещено, но мы бегали быстро. Нас не ловили.

Ночью Траян открыл новую тему и назвал её «Отговорите меня».

Хотите, чтобы всё прекратилось? Тогда объясните почему. Убедите меня.

Четыре тысячи двести двенадцать человек уже откликнулись на призыв — каждый по-своему. И за гораздо меньшее время около ста