Предатель. Ты не узнаешь о сыне - Нэнси Найт

В мыслях полный бардак. Хочу присвоить Соню себе и не отпускать. И в то же время отчаянно желаю наказать ее за предательство и за то, что скрыла ребенка. Первое желание гораздо сильнее второго, и мне очень сложно его перебороть.

Но разве я могу позволить себе поддаться слабости? Только безвольные сопляки могут простить предательство. А я к их числу не отношусь.

Но что мне делать? Отпустить ее и забыть? Меня ломает от одной мысли об этом. И своего сына я терять не хочу. Но мой ли он в действительности? В который раз Соня говорит о том, что я к нему никак не причастен, и с каждым разом ее слова звучат все более убедительно.

Но я должен убедиться в этом сам. Еще немного, и я получу результаты теста, а потом… Что делать дальше? Если она согласится разведать для меня информацию об Усманове и выполнит свою миссию, то можно будет считать, что она отдала свой долг за предательство. Но смогу ли я простить ее после этого? Не думаю. Ничего ведь не поменяется. Долг есть долг, а прошлое не изменишь.

Но даже если предположить, что я сумею забыть ее грехи, захочет ли она быть со мной? С тем, кто угрожает ей и держит против воли? Вряд ли. Я ведь не могу вечно держать силой возле себя. Или могу?

Если я хочу расположить ее к себе, то мне придется сломать себя, перешагнуть через собственную гордость. Но мне кажется это бессмысленным. Едва у меня появляется мысль смягчиться, как Соня выкидывает такое, что прежние планы вмиг улетучиваются. Вновь возвращается желание подчинять ее силой.

Не знаю. Впервые в жизни ни черта не знаю! Не могу быть рядом с ней, не могу отпустить. И не могу даже думать о том, что она будет с другим мужчиной.

От этой мысли меня передергивает и вмиг вспыхивает неконтролируемая злость. А что, если сын, и правда, откажется не моим? Тогда это станет поводом отпустить ее навсегда. Даже не так. Я буду обязан ее отпустить, потому что у меня не останется аргументов для иных действий.

Мне остается лишь ждать. Всего один день, и я узнаю праву. И, возможно, именно тогда пойму, что мне делать дальше.

Глава 12

Роман Радов

─ Не трогай меня! Не прикасайся! ─ выкрикивает Соня и пятится назад, словно зверь, загнанный в клетку. ─ Ты ─ моральное чудовище! Собирался изнасиловать меня, а я ведь…

Сейчас она смотрит на меня не так, как прежде. Нет проблеска интереса ко мне в ее озлобленном взгляде, нет легкой надменности и наглости. Только лютый страх и пренебрежение на грани ненависти.

Черт! Похоже, я перегнул палку. Сильно перегнул. Я хотел, чтобы она успокоилась, перестала перечить каждому моему слову и стала покорной. А что я добился вместо этого? Теперь она только и хочет, что сбежать. Даже посреди дня, когда у нее не было никаких шансов осуществить побег, она все равно попыталась это сделать. Попахивает отчаянием, к которому я ее и подтолкнул.

Да какого хрена меня это вообще волнует? Ее не волновали мои чувства, когда она плюнула мне в душу и ушла к Усманову. Она вполне спокойно и хладнокровно скрыла от меня ребенка, не интересуясь тем, хочу ли я принимать участие в его жизни, или нет. Так почему я сейчас должен беспокоиться о том, что сделал что-то не так?

─ Иди в дом, София, вместе с сыном, ─ сухо отзываюсь я, заглушив чувство вины. ─ Сегодня тебе больше не позволено покидать дом. А завтра я получу тест на отцовство. И сразу после этого я решу твою судьбу.

Не медля больше ни секунды, Соня быстрым шагом идет в дом. Кажется, вот-вот сорвется на бег. Вот только бежать ей некуда, кроме комнаты. А если мне будет нужно, то я войду и туда, как бы она там ни запиралась.

Иду следом за ней. И чувствую себя из-за этого полным идиотом! Я не пес у нее на поводке, чтобы постоянно ходить у нее по пятам. Но, черт, так к ней тянет, ничего не могу с собой поделать. Хочется хотя бы лишнюю минуту понаблюдать за ней, побыть рядом…

Хочу самого себя ударить за это идиотское желание! Я не подкаблучник, чтобы бегать за какой-то юбкой.

Но какого-то хрена я все равно иду за ней, не подчиняясь голосу разума. Наблюдаю, как она спешно поднимается по лестнице, покачивая бедрами.

Твою ж… Все прелести видно из-под короткой юбки. Застываю на месте, стискивая рукой перила. В брюках моментально становится тесно, а по телу разливается жар.

Повезло ей, что она сейчас с сыном. Иначе точно сорвался бы! Какого черта она вообще ходит без белья?!

Точно… Это же я его порвал. А у нее даже сменной одежды нет, уже второй день в одном и том же. Еще и в такой похабщине поношенной и дешманской.

Отдаю распоряжение, чтобы для Сони срочно купили новую одежду и белье. Даже не ради нее это, а для собственного же спокойствия. Если еще раз увижу ее оголенные бедра, то уже точно не сдержу себя. Да и мерзко мне видеть свою женщину в нищенских тряпках.

Боже, Рома, ты идиот полный! Не твоя она женщина, забудь уже про нее!

Забуду, как же… Чтобы забыть о ней, надо избавиться от нее навсегда, прогнать ее из собственной жизни. Ее и своего сына. Справлюсь я с этим? А тогда для чего все это было? Для забавы? Ради мести?

Кретин ты, Рома, полнейший. Не можешь в собственной жизни разобраться, а тут взялся за чужие.

Весь оставшийся день сижу в домашнем кабинете и пытаюсь работать. Ключевое слово пытаюсь, потому что не могу сосредоточиться больше ни на чем, кроме Сони.

С ней было так легко. Не только в работе, но и в жизни. Почему все так изменилось? Почему она вообще решила уйти к этому подонку Усманову?

Нет, все было не так… «Хорошо» было лишь видимой иллюзией, которую я принял за реальность. А теперь не могу с этим смириться и удивляюсь, что сейчас все иначе.

─ Мне твои подачки не нужны! ─ в кабинет без стука врывается Соня и швыряет шелестящие пакеты на пол. ─ Решил, что меня можно купить этими тряпками? Решил заткнуть таким образом?!

─ У тебя нет сменной одежды, ─ спокойно отвечаю ей. ─ Не ищи в этом какого-то злого умысла.