Предатель. Ты не узнаешь о сыне - Нэнси Найт

─ Их больше не будет! ─ губы дрожат, а глаза застилает пелена слез. ─ Хочешь, чтобы я была молчаливой и покорной? Хорошо, с этого момента так и будет. Это не значит, что я буду о тебе другого мнения, но я буду молчать. Между гордостью и сыном я выбираю сына!

─ Странно, что ты задумалась об этом только сейчас, ─ хмыкает он и вновь идет по коридору к входной двери. ─ Я не верю, что тебе удастся это. И, знаешь, я подумал, что тебе лучше будет остаться дома уже сегодня. Так будет лучше всем без исключения.

─ Нет! ─ выпаливаю я и со всех ног несусь к двери, преграждая путь к Радову. ─ Не поступай так со мной. Ты не можешь отнять у меня сына!

─ А ты, значит, можешь? ─ надменно изгибает бровь, подавляя мою волю своим ледяным взглядом. ─ Ты с легкостью решилась на то, чтобы я никогда не видел своего сына. Почему я теперь не могу сделать то же самое?

Его твердость и уверенность меня пугают. Сейчас это не похоже на игру, с целью разозлить меня. Он, действительно, так считает.

─ Я была неправа, ─ шепчу онемевшими губами и цепляюсь в руку Радова. ─ Я больше не буду спорить с тобой, обещаю! Сделаю все, как ты скажешь. Выйду на работу и буду искать нужную тебе…

─ Почему ты сразу не повела себя так? Думала, что я шучу?

─ Думала, что ты не сможешь поступить так со мной. Ошиблась, ─ всхлипываю я и опускаю голову, пряча слезы. ─ Не разлучай меня с сыном, Рома. Пожалуйста…

Звучит тяжёлый вздох над моим ухом, а затем и слова, которые решают все:

─ Я не прощаю ошибок, Соня, а тебе уже и так слишком много спустил с рук. Но я дам тебе последний шанс. Последний!

─ Спасибо, ─ шепчу в ответ.

─ Не нужно меня благодарить, ─ сухо отвечает Радов. ─ Я это делаю вовсе не ради тебя, а ради сына. Он еще слишком мал, чтобы оставлять его без матери. Но, запомни: незаменимых нет. Ты уже перешла все границы, а мое терпение кончилось. И если ты дашь мне еще хоть один повод, то я сделаю то, что должен был сделать с самого начала.

─ Я все поняла, ─ киваю, утерев слезы, и бегу в комнату.

За считаные минуты собираю свои и Ванины вещи, беру ноутбук и покидаю свою квартиру. Смотрю на нее напоследок и уже не мечтаю поскорее вернуться сюда. Ведь теперь я совершенно четко понимаю ─ возвращение будет означать, что я осталась без своего сына.

Но дороге обратно Радов не произносит ни слова, и теперь это молчание меня пугает. Последние его слова острыми иглами вонзились в сердце. Он был абсолютно серьезен и холоден, ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Это не игры, не издевки ─ все очень серьезно.

Я это и с самого начала понимала, но почему-то отказывалась до конца верить. Наверное, мне казалось, что и у него еще остались чувства ко мне, и он просто не сможет разлучить меня с Ваней. Сильно ошиблась и чуть не поплатилась за это.

Теперь мне нужно быть предельно осторожной. Быть покорной, по-настоящему покорной, а не только пытаться это делать, как было до этого. И теперь мне придется выдержать долгую паузу, чтобы заполучить хотя бы какое-то доверие Радова. И только потом думать о том, чтобы сбежать от него вместе с сыном.

Вернувшись в дом, я тут же иду в комнату к сыну. Он все еще не спит, вертится и хнычет на руках у Ольги.

─ Никак не уснет, ─ виновато произносит она.

─ Ничего страшного, я сама уложу, ─ отвечаю ей.

Беру Ваню на ручки, прощаюсь с Ольгой и прикладываю сына к груди. Он жадно присасывается, обхватывая ладошками налитую молоком грудь, и начинает есть, изредка всхлипывая.

─ Прости, что оставила тебя, ─ шепчу я и поглаживаю мягкие волосики сына.

Наевшись, Ваня быстро засыпает у меня на руках. Подхожу к кроватке, чтобы его положить, и застываю. Нет, не хочу сегодня оставлять его одного. Лучше посплю с ним вместе на своей кровати.

С рождения я приучала Ваню к кроватке. Даже когда было тяжело и хотелось уснуть с ним под боком, я пересиливала себя и перекладывала его отдельно. Но сегодня все иначе. Не хочу расставаться с сыном. Хочу знать и чувствовать, что он рядом, что его никто не заберет посреди ночи и никуда не увезет. Мне так будет спокойнее.

Иду вместе с Ваней в свою комнату и укладываю его в постель, выстроив с одного края стену из подушек, чтобы он ночью не упал. Затем иду в ванную комнату, быстро принимаю душ, надеваю свою пижаму и ложусь рядом с сыном.

Сон никак не идет. Без конца кручусь с боку на бок, поправляю подушку, а глаза сами открываются. Зато Ваня сегодня спит крепко и не просыпается потребовать грудь.

Не будет мне теперь покоя даже тогда, когда сын рядом, прямо у меня под боком. Чувство, что вот-вот произойдет что-то нехорошее, никак не оставляет меня. Тревога душит и изматывает, выжимая из меня последние соки.

За окном уже начинает светать, когда мне все же удается уснуть. Но поспать удается совсем немного, потому что вскоре просыпается Ваня. Веселый и бодрый, он с улыбкой встречает новый день. И только радость на лице любимого сыночка дает мне возможность окончательно не упасть духом.

После утренних процедур спускаюсь с Ваней на первый этаж. Тамара Сергеевна, как всегда, стряпает всякие вкусности, от ароматов которых сразу пробуждается аппетит.

─ Доброе утро, Сонечка. Доброе утро, Ванюша, ─ с улыбкой приветствует нас она и пожимает Ванину ладошку. ─ Ты что-то бледная. Не выспалась?

─ Ночью долго не могла уснуть, ─ вздыхаю я и усаживаю Ваню в стул для кормления.

─ Почему? Ванюшка буянил?

─ Нет, он сегодня спал без задних ног, ─ улыбаюсь и потираю сонные глаза. ─ Самой что-то не спалось.

─ Ну, садить, покушай, а я Ваню сама покормлю, ─ отвечает она и ставит на стол тарелку с сырниками, блинчики и сэндвичи. ─ Чай? Кофе?

─ Кофе, пожалуйста. А Ваню я сама покормлю. Вы лучше сами отдохните немного.

─ И даже не спорь! ─