Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан

гуроны бросаются в холодную воду или в снег без немедленной смерти, то говорят, что это лишь по счастливой случайности, благодаря воздуху климата и способу питания, который отличается от вашего. И что такой дикарь, который мог бы прожить сто лет, «сходит в могилу» в восемьдесят из-за применения этого ужасного средства. Таков язык ваших врачей: этим они хотят отвадить европейцев от наших средств.

При этом верно и то, что если бы вы иногда потели по-нашему, вы могли бы с наибольшей лёгкостью и безопасностью выводить через поры кожи все дурные соки, порождённые вином, специями, невоздержанностью, бессонницей и прочими излишествами. Следуя этому, вы могли бы навсегда проститься с врачами и их ядовитыми составами. Это, мой дорогой брат, ясно как солнце, хотя невежды, которые твердят только о плевритах и ревматизмах, этого не принимают.

Истина в том, что природа — добрая мать и хочет продлить нашу жизнь; а мы сами мучаем и истязаем её так, что иногда доводим до слабости, и она едва может нам помочь. Наши распутства и истощения создают дурные соки, которые природа вывела бы из тела, если бы имела силу открыть «ворота», то есть поры кожи. Правда, она выводит многое мочой и стулом, через рот, нос и незаметным потением. Но иногда сывороток так много, что они заливают части тела между кожей и плотью; тогда наша задача — как можно быстрее дать им выход, чтобы их долгий застой не породил подагру, ревматизм, водянку, паралич и прочие болезни.

Чтобы этого добиться, мы открываем поры потением и при этом стараемся вскоре после пота перекрыть тот же выход питательным сокам: иначе этого нельзя избежать, кроме как бросившись в холодную воду, как мы обычно и делаем. Я признаю: ваши врачи правы, когда говорят, что человек, разогретый охотой или упражнениями, рискует жизнью, если тут же бросится в холодную воду. Это бесспорно: кровь в таком случае взволнована и как бы кипит в венах и может «схватиться», как кипящая вода схватывается быстрее холодной на морозе или в холодном источнике. Это и есть сумма моих мыслей. А что до остального, я допускаю: есть болезни, одинаково поражающие и нас, и французов, например оспа, лихорадки, плевриты и иногда то, что вы зовёте «ипохондрией». У нас тоже есть дураки, которые воображают, будто ими владеет маленький дух и будто этот дух сидит в теле, в каком-то члене, который болит без причины. Эта выдуманная болезнь происходит от простоты и слабости ума. Короче, и среди нас есть невежественные глупцы, не меньше, чем у вас. У нас каждый день можно видеть гуронов старше пятидесяти, у которых смысла и рассудительности меньше, чем у молодой девушки; некоторые столь же суеверны, как вы, и верят, будто «дух снов» — посланник, которого Великий Дух посылает их наставлять. А наши «знахари» — такие же шарлатаны и обманщики, как ваши врачи, только они довольствуются тем, что у постели больного поддерживают бодрость, не отправляя его на тот свет за деньги.

Лагонтан

Мой дорогой Адарио, я уважаю тебя сверх всякого выражения: ты наконец рассуждаешь по делу. Всё, что ты сказал о потении, совершенно верно, и я знаю это по опыту: пока жив, не стану пользоваться иным средством, кроме вашего потения. Но при этом я бы не стал так ругать кровопускание, как ты ругал его на днях, пытаясь множеством доводов доказать необходимость «спасать кровь» как сокровище жизни. Я не спорю, что кровь — сокровище жизни; но должен сказать: ваши средства против плевритов и воспалений действуют скорее случайно, потому что из двадцати больных обычно умирают пятнадцать, тогда как кровопускание могло бы исцелить всех. Я признаю: такой способ лечения укорачивает жизнь, и человек, которого часто пускали кровь, держится хуже того, кто делал это редко; но больной на постели хочет исцелиться любой ценой и думает только о нынешнем возвращении здоровья, даже если это «украдёт» у него несколько лет вместе с потерей крови.

Наконец, всё, что я замечал по этому предмету, сводится к тому, что люди Канады сложены лучше европейцев; они более выносливы и крепки, привычнее к бдениям, постам и другим тяготам, менее чувствительны к холоду и жаре; и главное — не только свободнее от страстей, которые взбаламучивают и тревожат душу, но и менее подвержены болезням, от которых мы стонем. Вы бедны и несчастны, но зато пользуетесь совершенным здоровьем. Мы же, наслаждаясь удобствами жизни и утончёнными блюдами, вынуждены либо «по принуждению», либо случайными приключениями убивать себя бесчисленными распутствами, которых вы не знаете.

Ещё некоторое время спустя.

Диалог 2. О законах — продолжение 12

Лагонтан и АдариоАдарио

Брат, я пришёл навестить тебя и привёл с собой дочь. Она собирается выйти замуж, против моей воли, за молодого человека, который так же хорош на войне, как плох на охоте. Для нас её желания достаточно, но не для Франции, где родители решают браки детей. Я вынужден подчиниться требованиям дочери: если бы я решил выдать её за кого-то по своему выбору, она тут же вернулась бы ко мне и сказала: «Что ты думаешь, отец? Я твоя рабыня? Разве я не должна пользоваться свободой? Могу ли я ради твоей прихоти выйти за человека, которого не люблю? Как я вынесу мужа, который покупает моё тело у моего отца? Какова цена у такого отца, который делает из дочери товар? И как мне любить детей человека, которого я терпеть не могу? Если бы я хотела, я могла бы выйти замуж без тебя за десять дней, так как привилегии и естественная свобода народа это допускают. Ты скажешь, что это нехорошо и весь свет будет смеяться; но, может быть, я докажу, что ты неправ».

Так, дорогой брат, сказала бы мне моя дочь. И это, пожалуй, ещё не всё. Несколько лет назад один из наших стариков хотел выдать дочь за человека, которого она не любила; при мне она осыпала отца жестокими упрёками, намекая, что человек духа не должен выставлять себя на посмешище, давая совет тому, от кого сам может его получить. Она добавила: «Верно, я его дочь, и он может быть доволен; но он не мог бы заставить меня полюбить человека, которого мне навязывает. Я бы ненавидела такого мужа, а отец ещё и радовался бы за меня».

У нас никогда не бывает браков между родственниками, даже очень дальними. Наши женщины после сорока не выходят замуж, потому что дети, которых они рожают после этого возраста, обычно слабого сложения. Не то чтобы они были более воздержны: напротив, ты