Последний император. Книга 2 - Максим Черный

доносилась музыка, где-то играл оркестр. Он писал о том, что в Нижнем Новгороде надлежит основать Государственный автомобильный завод. Что первый камень должен быть заложен до конца года. Что директором завода назначается Евгений Александрович Яковлев, а его заместителем по кузовному производству Пётр Александрович Фрезе. Что казна выделяет на строительство и оснащение три миллиона рублей. И что к 1900 году завод должен выдать первые пятьдесят машин, из них половину грузовых фургонов для интендантской службы.

Он дописал последнюю строчку и откинулся в кресле. Перед его внутренним взором уже рисовался не один завод, а целая сеть: в Нижнем, в Москве, может быть, в Сибири. Линии сборки, испытательные пробеги, армейские колонны грузовиков, поднимающие пыль на дорогах будущего. Он знал, что пройдут годы, прежде чем всё это станет реальностью. Но он знал и другое: первый шаг сделан. Тот самый шаг, который в другой истории не был сделан вовсе. И теперь российский автомобиль это не музейная диковина, не упущенная возможность, а живое, растущее дело. И оно, как и всё, за что он брался, будет доведено до конца.

Поезд в Петербург уходил наутро. Кирилл покидал Нижний с тем особым чувством, которое всегда возникало у него после таких дней, а именно смесью усталости, глубокого удовлетворения и нетерпения. Следующим пунктом его мысленного списка было автомобилестроение, но оно не было единственным. Где-то на Урале уже росли стены военной академии. Где-то на Мурмане гидрографы Макарова наносили на карту глубины будущей базы. Где-то в Воронеже, в обстановке строжайшей секретности, начинали прибывать французские инженеры, которым предстояло строить первый в России авиационный завод. Империя двигалась вперёд, не по дням, а по часам. И он, её император, был тем, кто задавал этому движению темп.

В Петербург Кирилл вернулся в первых числах августа, когда столица уже жила привычной жизнью: проспекты наполнились экипажами, в театрах начался новый сезон, а в министерских канцеляриях чиновники, вернувшиеся из летних отпусков, разгребали горы накопившихся бумаг. Он провёл в дороге почти две недели, но усталости, как ни странно, не чувствовал. Поездка в Нижний Новгород и подписание указа о строительстве автозавода, а также осмотр других городов по пути, оставили в нём то особое, приподнятое настроение, которое всегда сопутствовало началу нового большого дела. Однако едва карета подъехала к Аничкову дворцу, как мысли его снова переключились на дела, не терпящие отлагательств. Автомобили это прекрасно, это будущее, но будущее может не наступить, если проморгать угрозы настоящего. А главная угроза, о которой он не забывал ни на день, зрела далеко на востоке, на островах, которые на картах выглядели маленькими, но чьи амбиции простирались далеко за их географические пределы.

Он вошёл в кабинет, сбросил шинель на руки Стрепетову и, не садясь, спросил:

— Где сейчас великий князь Владимир Александрович?

Стрепетов, сверившись с записной книжкой, доложил, что великий князь находится в Петербурге и, согласно последнему донесению, только вчера вернулся из очередной поездки на Урал.

— Вызови его. Немедленно. Завтра в восемь утра.

Приглашение было отправлено тотчас же, и на следующее утро, едва часы на каминной полке пробили восемь, в кабинет вошёл великий князь Владимир Александрович. Он заметно изменился за те почти два года, что прошли с их первого разговора о тайных школах. Из холёного, уверенного в себе столичного генерала он превратился в человека, чьё лицо хранило следы постоянного напряжения и долгих разъездов. Он похудел, его борода стала заметно серее, но в глазах появился тот особый, острый блеск, который бывает у людей, занятых настоящим, опасным и важным делом. Кирилл, взглянув на него, подумал, что не ошибся тогда, два года назад, когда поручил именно ему, бывшему заговорщику, возглавить самую тайную и самую деликатную часть государственной обороны.

— Дядя, садитесь, — сказал он, указывая на кресло. — Докладывайте без церемоний. Как школы?

Владимир Александрович сел, поправил мундир и заговорил с той сдержанной деловитостью, которая теперь стала его обычной манерой. Он доложил, что обе школы: разведывательная и диверсионная уже полностью укомплектованы и действуют уже второй год. Первый выпуск состоялся минувшей весной: двадцать три разведчика и восемнадцать диверсантов, закончив полные годичные курсы уже выпустились. Часть из них уже распределена по зарубежным резидентурам, в основном в Европе, под видом коммерсантов, инженеров, журналистов. Ещё часть оставлена при школах в качестве инструкторов, потому что лучший способ научить новичков это дать им в наставники тех, кто сам только что прошёл обучение и помнит все трудности. Сейчас в школе разведчиков обучается около сорока слушателей, в школе диверсантов тридцать пять. Отбор жёсткий, отсев большой, но те, кто остаётся, стоят десятерых.

— Преподаватели? — коротко спросил Кирилл.

— По вашему повелению привлечены лучшие. Боевые офицеры с опытом Кавказа и Средней Азии, инженеры-подрывники из горного ведомства, бывшие агенты охранного отделения, знающие методы слежки и контрразведки. Языкам обучают природные носители: француз, немец, англичанин и, с недавнего времени, японец.

При слове «японец» Кирилл чуть заметно подался вперёд. Он ждал этого. Ради этого, собственно, и вызвал дядю.

— Японец? Откуда?

Владимир Александрович позволил себе короткую, едва заметную улыбку.

— Бывший студент Токийского университета, несколько лет жил в Нагасаки. По убеждениям полный противник милитаризации Японии. Был завербован нашими людьми в Шанхае. Сейчас преподаёт язык и культурные особенности. Слушатели учатся говорить без акцента, понимать обычаи, манеры, тонкости общения. Это важно, если им предстоит работать в японской среде.

Кирилл встал и подошёл к карте Дальнего Востока, висевшей на боковой стене кабинета. Некоторое время он молча разглядывал Японские острова, словно что-то прикидывая в уме, потом обернулся.

— Дядя, я хочу дать вашим людям первое настоящее задание. Не учебное. Боевое. Вы помните, о чём мы говорили два года назад: Япония это наш главный вероятный противник на ближайшие десятилетия. Сейчас они наращивают флот, обучают армию по немецкому образцу, вынашивают планы экспансии в Корее и Китае. Рано или поздно их интересы столкнутся с нашими. Я хочу быть готовым к этому столкновению. Более того, я хочу его выиграть до того, как оно начнётся.

Он вернулся к столу и сел напротив дяди.

— Я приказываю вам направить в Японию две группы. Первая это разведчики. Их задача: внедриться в японское общество под видом торговцев, моряков, инженеров, кого угодно. Собрать информацию о военно-морских базах, о расписании движения флота, о новых кораблях, которые закладываются на верфях. О состоянии армейских гарнизонов, о системе снабжения, о политических настроениях в офицерской среде. О промышленности: какие заводы, где, что производят, сколько стали выплавляют, сколько пороха, сколько патронов. Мне нужна полная картина японской военной машины.