Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

Никаких православных друзей, никаких социальных связей я в храме не завел. Наверное, относился к этому как к какой-то практике: сажусь в воскресенье утром на электричку в Калининград, стою там, потом ухожу. Мне ничего не мешало пойти на исповедь. Я тогда ни с кем не жил, ни с кем не встречался. Это было хорошее буддистское время, когда тебе ничего не нужно. В это время легко дается воздержание от всего. Но вот с этой своей честностью я не мог подойти на исповедь и поэтому не мог причаститься.

«Мы ждем невоцерковаенных и непричащающихся»

Через какое-то время по работе я переехал в Петербург. Если говорить о церковном настрое, то примерно так же, как в Калининграде, я ходил то в один, то в другой храм. Но уже с меньшей регулярностью.

В 2018 году я увидел на ограде одного из центральных соборов большое объявление о годичной катехизации: «Мы ждем всех – некрещеных, невоцерковленных, непричащающихся». О, думаю, это про меня. В сентябре я туда не смог попасть по какой-то причине, а в 2019 году пришел уже с будущей женой.

Я тогда работал в крупном строительном гипермаркете и открывал такой же гипермаркет в Калининграде. У меня все было хорошо в профессиональном плане, я переехал в Петербург на повышение с подъемными. Летом познакомился с девушкой, моей будущей женой: она тоже переехала в Петербург буквально за два месяца до меня.

Моя жена Света-Сун Э – из Южно-Сахалинска, тоже с моря, но с другого конца страны. Она кореянка, крещеная в детстве в православии. У нее тоже был церковный опыт – в том формате, в котором это может быть в протестантской церкви в Корее, где она тогда жила. Собрания, походы, кружки, мероприятия какие-то, сладкие подарки и так далее. Все, что она увидела здесь в православии, ей очень сложно давалось. Когда мы встретились, она вообще неверующим человеком уже была. Но ради меня пыталась ходить в храм.

И вот осенью 2019-го мы с ней пришли в Феодоровский собор, и я впервые почувствовал какое-то живое к себе отношение, какое-то собственное желание молиться. Впервые понял, что я, видимо, действительно православный человек.

Есть какая-то польза от моего детского и подросткового опыта, меня церковная субкультура вообще не смущает. Я вижу многих людей, которые пытаются в Церковь интегрироваться, и им многое мешает. Мне было легко, ничего не напрягало.

Странная «ковидная» Пасха

Самая важная роль катехизации была в том, что я познакомился с Евангелием. Все мое церковное детство Евангелие я помню по голубой детской протестантской книжке и мультикам про Книгу. Притом что я в храме в восемь лет уже читал Псалтырь. Но в Питере я впервые открыл Евангелие как книгу, над которой можно думать, размышлять, которая тебя учит, иногда обличает. С которой нужно жить христианину, это базис.

Мне всегда была важна самостоятельность. Потому что мама в монастыре постоянно находилась под чьим-то авторитетным влиянием. А я был какой-то геронтофоб в то время. Если мне начинали говорить «вырастешь – поймешь» и чему-то учить, меня это сильно раздражало. Я воспринимал все в штыки и пытался пойти другим путем.

Здесь на катехизации мне нравилось, что мы можем сидеть, разговаривать, спрашивать, получать ответы. Группа у нас была разновозрастная, и это было особенно интересно. Я считаю важным фактором моей катехизации то, что я отказался от причастия и попыток исповеди до самого конца, как и предлагалось отцами, – потому что в группе были люди, готовящиеся ко крещению. Они выходили с Литургии с возгласом диакона «Оглашенные, изыдите», и мы все вместе, со священником, шли вниз на продолжение занятий. И первое причастие было у меня вместе со всеми – уже после их крещения.

Мы тогда думали, что надо ждать девять месяцев, как принято в Феодоровском соборе, и перед Пасхой в Великую субботу состоится крещение. Никто не знал, что начнется ковид, храмы закроют. Из-за этого все произошло раньше: на Крестопоклонной неделе, то есть на третью седмицу Великого поста вместо шестой.

Это была самая странная катехизация, самая странная Пасха. Но было классно. Я вообще ковид считаю знаменательным временем для себя. У меня был рекламный бизнес, которым я активно занимался, но он доставлял мне много переживаний. И этот бизнес в один момент испарился из жизни по объективным причинам.

Три месяца я просто отдыхал от всего. Приезжал в храм по воскресеньям в час дня, когда разрешили, – на причастие. Литургии нельзя было проводить при скоплении людей, священники служили ее сами, а потом причащали немногих желающих. И вот я приезжал, причащался, уезжал обратно. Было много времени думать, времени тишины…

Со Светой мы успели пожениться перед самым карантином. Она прошла катехизацию вместе со мной. Сейчас ходит в евангельскую группу, которую я веду, иногда сама ее проводит.

Войти второй раз в ту же воду

Осенью после катехизации нас собрали и посоветовали выбрать дальнейшее служение на приходе, чтобы не было провала какого-то. В определенной мере я этот провал почувствовал. У нас была такая насыщенная жизнь на катехизации, а сейчас я просто хожу в храм: пришел-ушел. Что мне тут делать?

Я по своей сути не тот человек, который будет во все вписываться и активно со всеми знакомиться. Мне нужна какая-то буферная зона, в которой я могу начать действовать, но эту зону еще найти нужно. И даже хочется, чтобы она сама тебя нашла.

Сначала я занимался организацией общего чая, который у нас бывает каждое воскресенье после поздней Литургии. Параллельно ходил на религиознопросветительские курсы и в евангельскую группу. Через какое-то время меня позвали в алтарь.

Если честно, я думал неделю. Мне казалось, что это будет как-то странно. Я уже был алтарником в детстве, снова начинать? Плюс настоятель такой серьезный, как с ним общаться-то?

Я согласился попробовать при условии, что это будут только ранние литургии в нижнем храме. Мне нравилось то пространство. А в верхнем храме, казалось, всегда куча алтарников, зачем еще я там? Для меня большая ценность просто постоять на Литургии. И, уже будучи алтарником, я полгода по воскресеньям посещал и позднюю Литургию с женой, но принципиально не заходил в алтарь. Первый раз в Великую субботу меня попросили там помочь, потому что не хватало алтарников.