Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

class="p1">Конечно, я воспринимаю служение в алтаре теперь совсем по-другому. Ребенком ты с таким пиететом ходишь, с гордостью, хотя и не все понимаешь. Это как игра какая-то для тебя. В Феодоровском соборе я впервые почувствовал, что служу и помогаю. Отдаю часть своего времени. Делаю это с удовольствием, с удовлетворением, мне нравится.

Я увлекся, захотел стать чтецом. Мама сама много читала на клиросе и меня учила. Но здесь я решил более основательно подойти к чтению на богослужениях. Стал уделять этому много времени, даже ходил на занятия по постановке голоса. Первый Великий пост я был практически на каждом богослужении. Просто потому, что мне действительно хотелось.

Наконец-то мне все пригодилось! И мое алтарничество в детстве – меня ничего не смущало и не напрягало. И музыкальная школа – я могу читать ноты, разучивать гласы. И чтение на клиросе. И даже моя выстроенная система бизнеса: я мог себе позволить много свободного времени в утренние часы. И я окончательно понял: значит, это то, что я действительно могу и хочу делать.

Сначала я боялся, уже ведь ничего не помню. Оказалось, мышечная память существует, и мне в принципе все чуть легче давалось, чем человеку с улицы.

Я делаю шаг…

Для меня до сих пор не решен этический вопрос, правильно ли себя отождествлять с приходом, который любишь? Или я пошел учиться в семинарию, потому что в принципе хочу быть священнослужителем? В теории я должен быть готов служить везде.

Конечно, в Петербурге, в Москве все может быть очень красиво. А сто километров вправо или влево – все совсем по-другому. Никакой романтики.

Когда я стал задумываться о семинарском образовании, было много сомнений. Всякие слышишь рассказы, шутки, сплетни, меня это сильно смущало. Я не собирался идти на очное отделение, но и о заочном имел весьма слабое представление. Решил пойти на годичные епархиальные курсы, чтобы дать себе время. Думал, если не решусь поступать в семинарию, просто получу официальную возможность стать катехизатором.

Но, проучившись год на епархиальных курсах, я там увидел семинарских преподавателей. И окончательно понял, что да, я хочу пойти на заочное отделение, хочу учиться у таких людей.

Я не считаю, что, желая послужить Церкви, надо обязательно рукополагаться. Идеи сделать это просто ради сана у меня до сих пор нет. Меня вполне устраивает должность чтеца Феодоровского собора. А там посмотрим, как сложится. Но я делаю шаг.

Кто-то уходит. А я прихожу

Сейчас многие говорят о том, что разочаровались в Церкви. Кто-то уходит, переходит в другие юрисдикции. А я, наоборот, иду в эту Церковь. Так вот – не торопясь, по-своему, постепенно.

Несовершенство не в Церкви, а в людях. Или в структурах, которые создали люди. Я не вижу несовершенства ни в Евангелии, ни в тех, кто каким-то образом пытается донести евангельскую весть.

Люди ведь разные. Человек меняется. Заочное отделение нашей семинарии – тоже показатель того, что все может измениться в любой момент. Кто-то работал десять лет в прокуратуре, кто-то был охранником. Есть студенты старше 50 лет. Сейчас такая тенденция, что поступают больше на заочное, чем на очное. И это категория взрослых мужчин, решивших служить Церкви. С возрастом они изменились.

Так же как человек, который постриг принимает. Мне это знакомо, потому что мама, как только мне исполнилось восемнадцать, спросила: «Можно?» Я сказал: «Я не против». И она ушла. Была мама, обычная женщина, стала монахиня.

Для мужчины нормально, когда у него повышается уровень ответственности. Я являюсь членом прихода, я должен как-то участвовать. Есть разный формат десятины. Можно деньги давать, можно свое время отдавать храму, закрывая тем самым те или иные его потребности. Ты понимаешь, что можешь на себя еще вот это взять, а сейчас вот к этому готов.

Если я могу сделать больше, почему бы мне этого не сделать? Человек в Церкви должен как-то раскрываться – использовать возможности, которые у него есть.

Пространство роста

В Феодоровском соборе нет недостатка в хороших священниках. Священник – это такая фигура, в которой важны и интеллектуальные, и социальные, и харизматические грани. Мне кажется, сильный священник очень «включает» приходскую жизнь. И в соборе, где 800 человек регулярно приходят на богослужения, и в маленьком храме на окраине города.

В этом плане для меня пример – наш настоятель протоиерей Александр Сорокин. Я как увидел его первый раз на богослужении в алтаре нижнего храма, так до сих пор это наблюдаю. В каких бы он ни был обстоятельствах, он служит всегда в одинаковом, абсолютно предсказуемом на 100 % состоянии. Собранный, с выверенными движениями. Вплоть до такого, например: поворачиваясь перекрестить людей на малом входе, делает секундную паузу, убирает немного фелонь, чтобы ничего не мешало, и совершает благословение ровно, аккуратно.

Я разных людей видел, но личность отца Александра Сорокина не перестает удивлять – он держит под контролем большой приход и огромное количество мероприятий. Не каждая епархия может справиться с таким объемом. При этом ему свойственен плюрализм, уважение к другому мнению. Властно сказать: нет, мне это не нравится – ниже его достоинства. Он прекрасно понимает, что это не его личный приход. Это большой механизм, для работы которого нужны разные люди с разным мнением.

Мне приятно слушать проповеди наших священников и понимать, что они готовились к этой проповеди.

В нашем храме служит протоиерей Владимир Хул ап, проректор Духовной академии, протоиерей Дмитрий Сизоненко, тоже сотрудник академии. Их проповедь – каждый раз что-то новое. Вторые, третьи смыслы привычных слов. Я считаю, что Церковь – это пространство роста. Это пространство создают люди, которые не указывают тебе, что делать, не пытаются тебя наставлять, они просто ведут свою обычную священническую жизнь, а ты можешь за этим наблюдать.

Если смотреть на мой путь как на поиск себя, то я обрел себя в тот момент, когда сюда пришел. Когда получил здесь какое-то послушание. Понял, что в принципе могу этим заниматься всегда.

Рукоположусь я или нет – не знаю. Как получится. Но само место, пространство для жизни, христианская социальная среда меня полностью устраивают.

Важно сделать выбор и этому выбору следовать. Поступить в академию – это выбор и определенное заявление. Не только для ректора, преподавателей и священников. Для самого себя. И раз уж я такое заявление делаю, нельзя трактовать его двусмысленно. Значит, я должен быть готов.