Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

Футбол – клубы – Афон – армия: семь лет поисков того, кто был всегда рядом

РОМАН СТАРИКОВ

профессиональный футболист, петербуржец. Поступил в академию на очное отделение в 25 лет, учится на третьем курсе.

Очень серьезный и вдумчивый молодой человек. Старательно выполнял задания, задавал вопросы по сути. Учился писать тексты. Сначала с трудом, а потом стало получаться. И даже начал публиковаться на православных порталах.

Кто бы знал, что скрывается за этим старанием! Не надежды родителей и не необходимость выбора вуза после школы. Совсем-совсем иное. Такой долгий путь.

То, что Роман профессиональный футболист, я узнала случайно. Впрочем, он еще и массажистом работал. И таксистом. В общем, это из-за его истории книга получила такое название.

Роман долго сомневался, надо ли ему рассказывать о себе. «У меня столько всего в жизни было… Читатели скажут, ну ничего себе люди в батюшки идут».

Но потом решился: «В этом ведь тоже слава Божия!»

В футбол за Витей

Рос я в обычной семье, никакого религиозного воспитания не получал. В детстве даже не задавался вопросом, что такое Бог и Церковь.

В футбол я начал играть довольно поздно для профессионального уровня. Обычно начинают в шесть лет, я начал в девять. Причем случайно. Мой хороший друг, с которым мы шалили, как все мальчишки, бегали по гаражам, увлекся футболом. Гулять не с кем. Мне стало одиноко, я даже обратился к маме, чтобы она позвонила и спросила у Витиной мамы, куда он пропал. В какой-то момент я осмелился и решил сходить в секцию при футбольной школе, просто посмотреть. Мы так бедно жили, что мне было даже заикнуться стыдно дома про 400 рублей, чтобы оплатить секцию.

В итоге мама легко согласилась, и я стал ходить на тренировки. Мне поначалу не нравилось, я даже по мячу бить не умел. К тому же пару раз мне мячом в голову попали.

В какой-то момент я понял, что на футболе нужно быть жестче. Прямо почувствовал силу, от меня игроки начали отлетать, сразу получилось забить первый гол. Это был переломный момент.

Через какое-то время тренер отправил меня в футбольный клуб «Динамо – Санкт-Петербург», это был уже другой уровень. Наверное, я всегда был амбициозен или какие-то другие факторы сыграли свою роль – в общем, через месяц я стал у них капитаном.

Я мечтал расти дальше, а самая сильная команда у нас в Питере – «Смена», так называлась Академия «Зенита». Когда мы с ними играли, они выставляли против нас команды на год младше, чтобы дать нам фору. И все равно выигрывали с огромным преимуществом. Мне очень хотелось к ним попасть.

Как-то в матче с ними мы сыграли 17:5, где пять голов забил я. После этого меня пригласили в Академию «Зенита». Спустя год-полтора я и там стал капитаном команды. Так началась моя профессиональная карьера.

Когда тебе тяжело, зайди в церковь

О Боге я стал задумываться лет в четырнадцать-пятнадцать, когда появились спортивные травмы. Это всегда остро переживается, все боятся за место в составе. В академии на одно место в команде в рамках твоего года рождения конкурс от 50 до 100 человек! Так что конкуренция острая, и, если что, сразу вылетаешь, даже если ты капитан.

Я, конечно, хотел связать жизнь с футболом, мы видели таких знаменитых форвардов, как Аршавин, Кержаков, к нам приезжали звезды мирового уровня. Это спортсмены, достигшие большой высоты, состоятельные, успешные. И нас так воспитывали: будешь хорошо тренироваться – станешь как они. И, конечно, травмы от этой цели отдаляли.

Не могу сказать, что именно вера мне помогла справиться с переживаниями. Но что-то такое было… Вспомнился опыт, привитый, наверное, бабушкой: когда тебе тяжело, зайди в церковь. С бабушкой мы в детстве ходили по храмам, записки подавали. С мамой тоже ездили святить куличи, помню, меня так поразило тогда какое-то другое измерение, другая красота.

Однажды играли турнир на выезде, и бабушка-комендант со мной разговорилась. Рассказывала про Бога, что надо молиться, про рай, про ад. Половину я не понимал, но запомнилось, как она сказала: «Я скоро умру, а никогда не была у матушки Ксении Блаженной. Ты же из Питера, передай ей, пожалуйста, записку». Я это сначала забыл, но где-то через год вдруг нашел эту записку. Показал своей бабушке, и мы поехали к Ксении.

Когда мне было лет четырнадцать, я решил сходить на Литургию. Мне показалось все странным: люди как-то неискренне крестятся, неправильно молятся… Остались смешанные чувства. Тем не менее я купил себе Библию и молитвослов.

Почитал Библию, и мне показался Бог очень гордым. Я начал с Ветхого Завета, и, конечно, понять что-то без подготовки шансов было мало. Там везде: «Я повелеваю тебе», «Никто, как Я» и так далее. Мне показалось это слишком давящим, авторитарным. Я отложил Библию и больше не читал.

А молитвослов мне пригодился чуть позже, лет в пятнадцать, когда у меня случилась первая любовь. Меня отвергли, мне было так плохо, дай, думаю, посмотрю, что там в молитвослове пишут. И увидел молитву о любви. Она вообще-то о любви всех во всем мире, но я решил помолиться о себе. И молился, вкладывая в это всю свою боль.

Стало легче. В итоге девушка потом ответила взаимностью, не знаю, молитвы эти были услышаны или так совпало. Но это был первый опыт молитвы в отчаянии.

Футбол как религия

Потом я о Боге даже не вспоминал, я был весь в футболе, никаких других интересов. Для меня футбол был как религия. У нас даже выражение ходило такое – «футбольный бог». В него тренер вкладывал какое-то мистическое начало. Если ты стараешься и отдаешься в игре на 100 %, то «футбольный бог» тебе поможет. Например, когда сделаешь неточную передачу, то она станет голевой – после рикошета дойдет до другого игрока, и он забьет гол.

Я настолько фанатично занимался, что, когда у нас бывали одна-две тренировки в день, мог прийти и на третью. Организм у меня не слабый, но и травм много получал. Не долечивался до конца, выходил, хотел быть лучше всех. Заряженность была мощная.

Возможно, меня тренеры поэтому ценили, капитаном делали во всех командах.

Мама мне сказала лет в шестнадцать: «Рома, может быть, ты займешься образованием и закончишь с футболом?» Я ответил: