Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

А для меня Афон – это место, где ангелы ходят по воздуху. Я со страхом: «Да, поеду, конечно». Они мне сразу купили билеты, и все. Визау меня была. В итоге почти все лето я там провел.

На Афоне меня отформатировало полностью. Ни одной службы не пропускал, часов по десять в сутки был в храме. И молился келейно тоже. Общался с духоносными отцами, монахами. Помогал им как мог, массировал. С кем-то занимался физкультурой. И каждый мне выдавал свой духовный опыт. Такой получился обмен.

С Афона я приехал другим человеком. Я чувствовал такую чистоту в себе, меня Господь обновил! Я вышел в аэропорту и мат услышал. Меня так покоробило! И даже странно было женщин видеть. Еще дым этот от всех. Я не понимал, почему люди дышат дымом. Это же нелогично. Человек же живой, Богом созданный! Можно вдыхать воздух, а он вдыхает дым… Какая-то болезнь души.

Очень остро все это ощущалось, когда с Афона вернулся в первый раз. Возникло желание оставить мир. Как небеса отверзлись – я понимал, что есть возможность жизни красивой, невероятной, с Богом, в чистоте и молитве. Как-то совсем иначе хотелось жить!

Деревня новоселица

Когда-то мама мне сказала: «Хорошо, если выбрал футбол – играй, но чтобы какое-то образование у тебя было. Если с футболом не сложится, у тебя будет еще вариант». Я поступил на бюджет в Лесотехническую академию, там легче всего учиться, и есть возможность играть за них, что имеет вес у преподавателей. Я приезжал из других стран, играл, какие-то хвосты закрывал, так и доучился.

Закончил я ее, уже будучи верующим человеком. И поступил в медицинский колледж, так как нужно было специальное образование, чтобы официально работать массажистом.

Но, когда вернулся с Афона, у меня было такое рвение к Богу, что я не смог учиться дальше.

Попал к батюшке Иоанну на прием. «Батюшка, не могу. Благословите уехать в деревню жить. Не хочу здесь в мире, мне сложно». И он меня благословил. Мне многие говорили в тот период: тебе, может, в семинарию, раз у тебя такое рвение? Я думал, ну как? Не могу же я с ночных дискотек, с футбола – и в алтарь. Мне это казалось безумием, да и сейчас иногда кажется. И я сказал отцу Иоанну: «Я хочу все оставить, чтобы подумать и пойти в семинарию. Так можно?» И отец Иоанн ответил: «Тебе так можно, езжай».

Я уехал в деревню, где меня крестили в детстве, у нас там дом. Деревня Новоселица, Новгородская область. И прожил там чуть больше года.

Храм, где меня крестили, – Александра Невского в Окуловке. Там я ходил в алтарь, помогал по храму, все делал. Много читал, много молился. Вторые полгода пребывания в деревне работал в свечном столе. Продавал, подсчеты вел, бухгалтерию. Много людей через меня проходило.

Но наступил какой-то переломный момент. Там был молодой священник, свободно мыслящий, скажем так. Мы с ним нашли общий язык, ему было скучновато в деревне. Начали что-то организовывать, я решил делать футбольную команду, потому что тоже немножко заскучал без общения. Все-таки молодость, жажда деятельности. В это время я очень похудел, как скелет выглядел. Тот священник говорил: «Да что ты постишься, не это важно. Будь нормальным христианином, живи полной жизнью, ходи в храм». На меня это как-то повлияло, и я засомневался – а не рановато ли собрался идти в семинарию?..

«Не могу терпеть, исповедуй меня!»

Однажды произошел важный случай.

Разные есть люди в деревнях, даже колдуны. В церковь всякие заходят, насмотришься такого, будь здоров. Как-то зашел один человек, неординарный внешне, выпивший, лет 45 ему. И плачет: «Мне нужен священник, позовите». А священника нет. «Давайте я позвоню, сейчас он приедет». Мужик говорит: «Нет, нет, мне надо сейчас исповедоваться, я не могу терпеть. Ты же батюшка».

Ну, понятно, тому, кто церковь не посещает, все равно – стоит за лавкой человек с бородой и в черном подряснике, значит, батюшка. Я твержу: «Я не священник, исповедь не могу принять». Он говорит: «Пожалуйста, просто послушай, если не можешь принять. Мне очень плохо!»

И рассказывает историю о том, как он недавно с кем-то зверски убил человека. Как они вывезли его в лес, прочие подробности. Там у них в бандитских кругах какие-то свои течения, и кому-то он перешел дорогу этим убийством. Они ему сказали: мы тебя точно убьем, но пока даем пожить. Живи с этой мыслью. Они даже дали ему квартиру и женщину. Говорит, женщина такая красивая, квартира хорошая, но я знаю, что меня скоро убьют.

У него было подлинное покаяние. Он плакал, потому что понял, как согрешил: «Я знаю, что меня не простят. Что мне делать теперь? Этот человек во снах ко мне приходит. Я помню все до мельчайших деталей, как убивал. Мне страшно больно, меня мучает совесть, я мучаюсь».

Мне его было очень жалко, я подбирал слова, чтобы утешить. Наверное, говорю, я тоже когда-то узнал, что такое милосердие Божие. По Его милосердию все в нашей личности можно изменить. Не отступай никогда от Бога. Каким бы грешным ни был, пока есть время на покаяние, пока ты жив, – надо просто рыдать перед Господом.

Психология по святым отцам

Мне было 23 года, и после того случая я утвердился в мысли, что рановато мне в священники. И я ослушался батюшку Иоанна. Подумал, поеду-ка я в Питер снова, поступлю-ка на психологию, это же тоже о душе. Вернулся в футбол как тренер, деньги ведь нужны на жизнь. Пошел учиться очно в Институт физкультуры имени Лесгафта – в магистратуру на спортивного психолога.

В процессе учебы я просто поражался, насколько глубже все то же самое описано у святых отцов, в разы. Мне было все так понятно! Буквально термин прочитал – и сразу параллели из церковного учения. В какой-то момент я четко понял, что психологическая наука – это не то, что насытит ум и сердце ищущего христианина.

Психология как наука мне казалась настолько поверхностной, что сердце страдало, тяжело стало погружаться в такую информацию. Мне хотелось все это переложить на святых отцов, сравнить – там я чувствовал подлинную жизнь, настоящую, гармоничную, строго выверенную.

А времени все меньше оставалось на храм из-за работы и учебы. Короче, мучился. К тому