Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова

Но рано или поздно академия заканчивается, и дальше ты либо никуда не попадаешь, либо попадаешь в так называемый дубль – во второй состав «Зенита», по сути, молодежный состав. Меня взяли в этот дубль, но не на официальный контракт, а просто пока присматривались.

Шло время, и я понял, что нужно куда-то уезжать, потому что в основу практически никого не берут, такая политика. Легче заплатить огромные деньги за известного игрока, на котором будет реклама, продажа спортивной атрибутики, да и просто он играет намного лучше молодых.

В результате почти все после академии разъезжаются по другим командам, на данный момент в составе «Зенита» только один человек играет из всех выпусков академии. В общем, я уехал искать команду. И первый официальный контракт я подписал сразу же в премьер-лиге, только в Эстонии.

Крушение иллюзий

Так я оказался совсем один в другой стране. Чувствовал себя не в своей тарелке, слышал какие-то дурацкие шутки в свой адрес. Я единственный был русским, один из самых молодых, мне недавно исполнилось восемнадцать. Но главное расстройство было в другом.

Нас в Академии «Зенита» так воспитывали, что футбол – это очень ответственно. Там работал принцип «один за всех, все за одного». Ты должен быть честным, ты часть команды – практически семьи. Ты никого не должен подводить. Нельзя пить, курить, надо вовремя ложиться. И в плане режима питания перед игрой всегда своеобразный пост, чтобы были силы.

Но когда ты приходишь в профессиональную команду, у тебя рушатся все иллюзии о футболе. Во-первых, ты видишь взрослых мужчин без всякого вдохновения и любви к футболу. Для них это просто работа. Во-вторых, много грязи – клубы, выпивка, даже наркотики. Но самое главное – договорные матчи, какие-то еще договорные вещи, на которых потом делаются деньги в букмекерских конторах…

Я не понимал – вот для этого меня воспитывали? Для этого я в такой крутой академии играл капитаном? В чем смысл, неужели всю жизнь так будет? И каким тогда надо быть, чтобы получить такие перспективы, как у Аршавина?

Меня взяло такое отчаяние, что я даже маме написал: «Мам, я не хочу больше жить». Мама в шоке.

Футбол был единственным смыслом для меня – и все кончилось. А ведь я особенно не унывал никогда по жизни… Очень тяжелый это был момент.

Постепенно я понял, что надо искать что-то другое, отдушину. Футбол мне уже не давал ничего, я приходил на тренировки по инерции, как на работу по контракту, иногда ставили на игру, но все равно это не приносило удовлетворения.

Мистика, буддизм, веганство…

Жил я прямо в центре Таллина на Ратушной площади. Там такие живописные места, красивая смена времен года, все это я подмечал, все вдохновляло. Начал рисовать картины маслом. Там кругом музыканты, играющие на разных инструментах, я со многими познакомился. Кто-то говорил на русском, кто-то на английском, были студенты из Турции, из Англии.

Первые свои мысли о чем-то мистическом я связываю с фильмом «Секрет». Это австралийско-американский духовно-просветительский документальный фильм о самосовершенствовании. Там, в частности, излагается версия, что все мысли имеют материальное измерение. Например, если я думаю, что я богатый, ко мне придут деньги.

В мое кризисное состояние эта информация отлично вписалась. Потихоньку начал просыпаться интерес к эзотерике, восточной мудрости, к буддизму – тем более все это практиковали музыканты, в среде которых я вращался. Некоторые из них практиковали и наркотики.

С детства наш с мамой дом всегда был наполнен гостями, и в Таллине в моей комнате все время кто-то тусовался, играл. Я даже мог уехать на тренировки, оставив гостей в своей квартире.

А в Петербурге у меня был друг, с которым мы всегда обсуждали околодуховные темы. Сейчас мне очевидно, что нас связал Господь. Он на год старше и тоже играл в футбольной академии. Когда я приезжал из Таллина в Питер, мы с ним виделись. У нас постоянно были общие идеи, мы вдвоем увлеклись буддизмом, говорили о мире, о смерти. Потом начали практиковать вегетарианство, сыроедение, ходили в тематические веганские кафе.

Он закончил с футболом немного раньше меня. Помню, сидим в кафе, и я ему говорю: «Брат, а я еще поиграю». И уехал в Эстонию снова.

Иудаизм? Какая разница!

У меня закончился контракт, и я снова вступил в этап поиска команды. Поскольку у меня есть еврейские корни, на меня вышел агент из Израиля и предложил команду в городе Ашдод, который считается русским.

В Израиле меня хорошо приняли – о, ты из «Зенита», еще и еврейские корни! Но начались сложности с документами и какими-то выплатами, и мне говорят: «Давай мы оформим тебе гражданство». Но, поскольку мне «корней» не хватало, вариантов было два: или там жениться, или принять иудаизм.

Любопытно, что я совершенно спокойно к этому отнесся: жениться не хочется, а иудаизм… почему бы нет?

Мне так стыдно сейчас вспоминать: я был на Святой земле, но мне дела не было до Иерусалима, до Господа, и я готов был принять иудаизм.

Последняя капля

Благодарю Бога, что в последний момент что-то не сложилось и мне предложили другую команду – в Литве. Приехал в Литву, серьезная команда, играет в еврокубках, русский тренер. Я пробыл там недолго, мне сказали: все, брат, ты нам нравишься, езжай в Петербург, оформляй документы, и будем подписывать контракт.

И вот последняя тренировка перед тем, как я должен ехать в Петербург за документами. Вдруг появляется новый парень, я смотрю на него, думаю, надо же, кого взяли, очень слабенький. И как таких привозят на просмотр в серьезные команды? Чтобы приехать на просмотр, ты должен пройти большой отбор, просто так в премьер-лигу не попадают.

И тут ко мне подходит администратор команды и говорит: «Извини, пожалуйста, привезли игрока, и нам сказали его взять, он уже проплачен».

Я так расстроился! Думаю, ну что же такая везде неправда! Везде какие-то подводные камни! Вернулся в свою команду «Динамо – Санкт-Петербург», они сразу же предложили контракт, но очень маленький по деньгам. Думаю, ну что, я столько всего прошел, чтобы остаться в Петербурге в команде третьей лиги? Просто за хлебушек? В общем, никому ничего не сказал и просто