Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Печень.

И чуть выше… ничего. Я терпеть не мог вот это вот, когда приходится по ощущениям. Вот факты — дело иное.

— Он был уверен, что контролирует ситуацию…

До последнего.

А если…

— Миш, Тим, переверните его, пожалуйста.

Раны на животе пусты. В том смысле, что обыкновенны. Руки и ноги, покрытые мелкими порезами, точно зазубринами, я и смотреть не стал. К счастью, братья не стали уточнять и переспрашивать. Покойника споро повернули мордой вниз.

Вот она.

Я как-то сразу и понял, что это именно она. Пониже лопатки, почти у самого позвоночника. Небольшая. Аккуратная такая. Почти как от пули, только…

— Вот, — я коснулся и ощутил отток. — Тим, видишь?

— Ощущаю, — братец протянул пальцы. — Остаточную силу. И тёмную. Очень. Странно.

— Позвольте? — Николя потеснил нас и ткнул пальцами в рану. Хмыкнул. — Сама по себе она опасна, конечно… лёгкое пробито, но при наличии амулета можно дождаться помощи…

— Нет, — я покачал головой. — Амулет ему бы точно не помог. Его…

Говорить?

Вопросы возникнут.

Снова вопросы. Но и не сказать теперь нельзя. Думать надо было, Громов, что творишь.

— Его принесли в жертву, — произнёс я и выдохнул.

[1] П. В. Макалинский, «Практическое руководство для судебных следователей», 1901

[2] В нашей реальности отпечатки пальцев как доказательство в суде были впервые использованы в 1902 г в Великобритании. Метод начинает распространятся, получает популярность, но как часть доказательной базы официально он закрепляется только в 1922 г в СССР.

Глава 8

Глава 8

У многих инородцев, особенно живущих наособицу и в силу того свободных, как многие полагают, от тлетворного влияния цивилизации, весьма сильна вера в некие потусторонние силы, так называемых духов. Эти духи, по их утверждению, обитают в некоем третьем мире, промежуточном меж миром живых и мёртвых. И порой воплощаются в вещах или людях, влияя на их разум и поступки. Также другие люди, обладая тайным знанием, получают с ним и силу беседовать с духами, а порой и подчинять их собственной воле. Стоит ли говорить, сколь велика их власть над тёмными соплеменниками? Шаманы, не обладая даром, что было не единожды доказано, или обладая весьма посредственным, неразвитым, меж тем кривыми ужимками, плясками и прочими ритуалами, воздействуют на разум слабых и малых, пугая их неведомым…

Заметки путешественника

От признания этого небеса не разверзлись, молнии не громыхнули и только жирная мошка ударилась в тёмное стекло. Но для общей апокалиптичности картины мошки было как-то маловато.

Прям обидно даже.

Я тут сокровенным, можно сказать, делюсь, а ни воплей ужаса, ни отрицания.

— Да… пожалуй, это бы объяснило остальное, — произнёс Тимофей, склонив голову. — И в первую очередь прочие раны. Он спрятал одну среди многих.

Ну да, о чём и речь.

Как там по классике? Дерево в лесу, лист в кроне или дырку среди дыр.

— И наносил их разнообразно, именно, чтобы запутать, — Михаил основную мысль схватил на лету. — А топор и вовсе… эпатажно. Кстати, могло бы и получиться. Да, смерть выглядела бы странной, но мало ли странностей в этом деле.

Согласен. При прочих равных точно списали бы на коллективную казнь предателя высоких идеалов. Если так, то объяснение ничем не хуже прочих.

Но теперь у меня возник другой вопрос — кто это сделал.

И когда?

Евгений?

— А нашли его…

— На даче. За городом. Два часа езды.

То есть отлучиться из госпиталя Евгений мог бы. С его-то даром. Съездить туда, потом обратно… тем более не сегодня, а, скажем, вчера? Или позавчера? Или вообще… нет, покойник выглядит достаточно свежим.

С другой стороны, ткнуть в спину клинком ума не надо, но этого для жертвоприношения мало. Я обозначал, что это жертва, и меня слышали. Но я в целом с Морой связан.

А Евгений?

С третьей, вдруг у него артефакт какой имелся? Если книгу Шуваловых они добыли, то… что ещё могли получить? А вот что угодно. Кроме Громовых и Шуваловых были старые рода. А уж что было у этих вот бывших старых родов в запасниках, одна Мора знает.

Но вряд ли знанием поделится.

С четвертой… ладно, добыл он древний артефакт, пырнул дорогого наставника, отправив его душу известным мне путём. Но зачтётся ли эта душа подарком от папеньки? Снова вопрос… логичнее уж тогда предположить, что сам папенька всё и сделал.

Тогда получается, что не так уж он и болен.

И Мора… подарок приняла, а одаряющего не стала трогать? Не сумела? Не поняла? Или… и ещё. Профессор знал, что папенька предатель. Так какого он спиной-то повернулся?

Не сходится.

— Если вы уверены, что его принесли в жертву, мы обязаны доложить Синоду, — Николай Степанович склонился к ране, потом аккуратно надавил на кожу вокруг. — Кстати, похоже, что эта была нанесена живому человеку… но ни одна экспертиза мои выводы не подтвердит. Это скорее личные ощущения.

Я не экспертиза. Мне и ощущений довольно.

— Алексею Михайловичу, — предложил я. — И Михаилу Ивановичу. А они пусть сами с Синодом дела утрясают. Да и вообще… сомневаюсь я.

— В чём?

— А во всём… вот, Миш, ты веришь? Погляди на этого человека. Он годами скрывался. Выстраивал своё тайное общество. Собирал людей. Плёл заговор… а потом взял и тихонечко умер именно тогда, когда на него вышли?

— Не факт, что тихонечко, — Михаил обошёл стол по кругу. — Но да, я понял… хотя, конечно, и не такое случается. Создал то, с чем сам не справился.

— Создал… или руководил? Или думал, что руководит? Просто… вот слишком уж своевременно. Его нам просто подбросили… как вот приманку.

Мертвец был тих и молчалив, не спешил ни подтвердить мою теорию, ни опровергнуть её.

— Думаю, в кабинете найдётся много интересного, что подтвердит его причастность к незаконным опытам. Возможно, списки имён, лаборатории…

Чем больше я думал, тем яснее понимал, что так оно и будет. И Мишка кивнул.

— Уже, — сказал он. — Есть имена. И адреса… Карп Евстратович ближайшие дни будет очень занят. Или не дни. Недели, если всё сделаем быстро.

— А потом снова будет на сердце жаловаться, — проворчал Николай Степанович.

Мишка лишь руками развёл.

— Я настой сделаю. Укрепляющий. И проследите, чтобы принимал. И чтобы питался регулярно. Никому