Узники старых часов - Лена Александровна Обухова

— Уходи! — требовала Антонина Зиновьевна, дрожащей рукой убирая с лица упавшую прядь волос. Лине показалось, что, если бы могла, она схватила бы Нинель за плечи и тряхнула, заставляя себя услышать, но прабабушка даже не пыталась, понимая, что бесполезно. И только повторяла: — Уходи!

Не в силах больше выносить крики и плач, Лина зажала уши ладонями и зажмурилась так крепко, что под веками поплыли радужные пятна.

Стало тихо. Так тихо, как Лина даже не надеялась. И в этой тишине рядом с ухом прозвучало уютное:

— Мррр...

Лина открыла глаза, но тут же поморщилась и сощурилась от ударившего по ним солнечного света. По коже лица деловито прошелся влажный холодный кошачий нос, щекоча усами. Лина поняла, что лежит на диване в гостиной, подпихнув под голову старую декоративную подушку и накрывшись покрывалом, которое обычно использовала как накидку. Часы показывали половину восьмого.

Лина потерла лицо ладонями, замечая, как подрагивают пальцы. Липкие остатки сна отпускать не хотели, но под боком завелся уютный моторчик, и Мисти стала месить лапками ее плечо. Острые коготки слегка царапали кожу, но и отлично прогоняли муторное ощущение от увиденного.

Лина перевернулась на бок и запустила пальцы в черную шерсть любимицы, радуясь, что рядом есть живое существо, с которым не так страшно.

— Мяу! — Довольная лаской Мисти боднула лбом ладонь хозяйки и подставила под руку шею, которую следовало почесать.

— Мяу, — согласилась Лина и поморгала. — Как хорошо, что ты у меня есть. Спасибо, что разбудила. А то этот сон никак не хотел заканчиваться...

Вместо ответа Мисти забралась на хозяйку сверху, заставляя снова перевернуться на спину, легла на грудь и внимательно уставилась ей в лицо апельсиновыми глазищами. Там плескалось почти человеческое понимание и доля снисходительности.

Лина сгребла кошку в охапку, прижала пушистую тушку к себе, почти физически чувствуя, как прикосновения к теплой шерсти растворяют мерзкое послевкусие кошмара.

Однако питомица не собиралась долго нежничать. Буквально через минуту она легонько прикусила запястье Лины, вывернулась из объятий и, гордо подняв хвост, продефилировала на кухню, показывая, что никакие сны не должны нарушать утреннюю рутину. Особенно кормление оголодавшей кошечки.

Пришлось вставать, накидывать халат и ползти следом, потому что взятые на себя обязательства надлежало исполнять на совесть.

— Как ты думаешь, это был сон? — вслух спросила Лина, насыпая в миску корм. — Или ты тоже видела прабабушку и Нинель? Или это у меня уже галлюцинации начались из-за слов Кирюши о том, что он видел Гараеву на площади?

— Мяу? — Мисти возмущенно покосилась на нее. В апельсиновых глазах явственно читалось, что неприлично задавать кошке такие вопросы до завтрака.

— Приятного аппетита! — вежливо пожелала Лина, ставя миску на пол. — Надеюсь, я не сошла с ума окончательно. Мало того, что мне снится всякая мистическая ерунда, так я еще на полном серьезе пытаюсь обсудить это с кошкой. Если моя крыша не поехала после истории с гостиницей, то сейчас точно начинает потихоньку двигаться.

Мисти, оторвавшись на секунду от еды, внимательно посмотрела на хозяйку и вдруг встопорщила усы, показав кончики белых клыков, четко заметных на фоне черной шерсти. Лину окатило холодом. Так же кошка вела себя во сне.

— Ты хочешь сказать, что это был не сон? Я что, снова провалилась в прошлое? И действительно видела прабабушку, к которой приходила Нинель Гараева? Точнее, ее призрак...

Кошка, дернув хвостом, вернулась к корму, а Лина заварила себе чай. Ничего более существенное сейчас все равно не полезло бы в горло.

— Это что же получается? Все эти странности достались мне в наследство вместе с квартирой? Ну а как иначе это понимать? Очевидно, призрак Нинель приходил к прабабушке и что-то от нее требовал. Значит, Антонина Зиновьевна могла слышать и видеть мертвых... Или не мертвых, а проекции живых? Хотя с чего бы живой Нинель создавать проекцию и чего-то требовать от посторонней женщины? Значит, когда прабабушке было около пятидесяти, Нинель уже была мертва. И ее дух о чем-то просил... Прабабушка не смогла ей помочь, поэтому... Нинель пришла ко мне. Или не ко мне, а просто туда же, куда приходила раньше. Получается, все дело в этом: в моей прабабушке и ее даре! А мне все это досталось по наследству. Возможно, и Александр тоже...

Мисти, уже позавтракавшая, блеснула глазами и толкнула хозяйку лбом, заставляя вернуться в реальность. Лина машинально погладила ее и наткнулась взглядом на папку, которую вчера положила на стол. Ксерокопии фотографий Нинель и Бургомистрова, а также снимок прабабушки с часами. И, конечно, Александра на заднем плане. А что, если...

— Составишь компанию? — Лина подхватила Мисти на руки и решительно направилась в гостиную, где в книжном шкафу лежали фотоальбомы прабабушки. — Давай посмотрим, может, найдем еще знакомые лица?

Прабабушка Антонина Зиновьевна фотографироваться любила и к запечатленным моментам своей жизни относилась бережно. Подавляющее большинство фотографий были аккуратно датированы ее рукой, а иногда встречались и короткие комментарии.

Лина в первую очередь искала другие фото с Александром, в то же время надеясь, что в окружении прабабушки мелькнут еще какие-то знакомые лица, но постепенно просмотр фото так увлек ее, что она забыла, ради чего затеяла его.

Она подолгу разглядывала изображения, отмечая, как менялась прабабушка. Веселая беззаботная улыбка юной Тонечки постепенно уступала место жизненному опыту и отпечаткам пережитых проблем. Лина знала, что прабабушка рано овдовела и растила дочь, ее бабушку, одна. Бабушка Нина тоже умерла рано, успев только выучить сына, отца Лины. Тот не стал примерным семьянином, оставив жену с крошечной дочкой и предпочтя общество бутылки. Все это прибавляло седых волос и морщинок прабабушке, но она почти до самого конца оставалась женщиной, которую даже в очень почтенном возрасте можно было назвать интересной.

Стареть с достоинством — тоже искусство, и, похоже, Антонина Зиновьевна владела им в совершенстве. Никаких старушечьих платков и аляпистых халатов. Даже на фото, сделанных незадолго до смерти, она была в платье и с прямой спиной, смотрела в объектив со спокойной уверенностью. Лине показалось, что прабабушка, предчувствуя скорый конец, не боялась его.

Может, потому что знала что-то такое, что неизвестно остальным?

Глава 8

Лина устало плюхнулась в кресло. Хотелось расслабить каждую мышцу и студнем сползти вниз, но она только покрепче сжала в кулаке листик с номером телефона и коротко кивнула Карине, бросившей на нее тревожный взгляд.