Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

не только отряды городской милиции — скорее всего, государство вынуждено было привлекать к транспортировке рекрутов и пограничные соединения тех регионов, через которые пролегал путь новобранцев. А значит, частые территориальные перемещения рекрутов неизбежно снижали боевую эффективность пограничных гарнизонов, поскольку служившие в них воины были обременены необходимостью сопровождения рекрутов вплоть до следующего пункта их назначения.

Папирус из Фиваиды заставляет поставить под сомнение правильность тезисов К. Цукермана — постоянные выделения групп рекрутов из старых соединений неизбежно должны были сопровождаться территориальным перемещением новых подразделений в другие места дислокации для пополнения кадрового состава провинций, испытывавших дефицит в военных силах. Цитированный выше документ подсказывает, что в масштабах всей империи (Notitia Dignitatum неизменно перечисляет войска seniores — iuniores в совершенно разных регионах, значительно удаленных друг от друга) подобная практика привела бы только к тотальному и бесконтрольному дезертирству и полному развалу системы комплектования и снабжения армии. Следовательно, мы должны поставить вопрос о других критериях оценки феномена формаций seniores — iuniores в позднеримской военной организации.

На наш взгляд, для ответа на вопрос о времени и причинах возникновения отрядов seniores — iuniores, необходимо обратиться к сведениям источника, который ранее практически не рассматривался исследователями в контексте этой проблемы. Данный источник — анонимный военный трактат, условно обозначенный в исследовательской литературе как Anonymus de rebus bellicis («Аноним о военных делах», далее — DRB), датировка которого вызывает большие и неослабевающие дискуссии в научной литературе вплоть до наших дней. Anonymus de Rebus Bellicis представляет собой целую серию предложений по реформированию финансовой, административной, военной и правовой систем управления в поздней Римской империи, данный памфлет сохранился в т. н. Codex Spirensis — латинской рукописи, датируемой концом IX — началом X вв. и включающей в себя, помимо DRB, еще несколько предельно известных источников — тексты римской дорожной карты конца III в. Itinerarium Antonini и административный трактат Notitia Dignitatum[1122].

Впервые внимание научной общественности к этому памфлету привлек О. Зеек, в 1894 г. подчеркнувший восточное происхождение автора трактата. Согласно О. Зееку, DRB был адресован императору, плохо знавшему греческий язык, именно поэтому, как полагает исследователь, аноним написал свой труд на латинском языке, который в IV в. был официальным языком империи, особенно в сфере делопроизводства. О. Зеек датировал памфлет периодом между 366 и 378 гг., отметив, что для анонима варварские племена были всего лишь внешними врагами империи, беспокоившими границы государства своими набегами, но еще не прорвавшими линию обороны на Дунае, как это произошло после битвы готов с римлянами при Адрианополе (378 г.). В равной мере именно О. Зеек первым обратил внимание на упоминание в трактате нескольких правителей (principes) и их сыновей (filios) — по его мнению, эти сведения позволяют отнести трактат De Rebus Bellicis к периоду после 366 г., поскольку только в 366–375 гг. власть в империи принадлежала двум Августам — Валентиниану I и Валенту, у каждого из которых действительно были свои сыновья[1123].

После целой серии изданий трактата, последовавших за публикацией статьи О. Зеека, совершенно новую разработку проблемы представил в своем подробном исследовании С. Рейнак, в 1922 г. высказавший мысль о создании текста в эпоху императора Феодосия I, более точно — в последние два года его правления (394–395 гг.)[1124]. В данном случае, несмотря на большое количество аргументов, выдвинутых исследователем в защиту своей позиции, его выводы можно признать неубедительными, а сам основной тезис — крайне уязвимым, поскольку император Феодосий І, получивший власть над Восточной половиной империи в 379 г. от своего западноримского коллеги Грациана, вплоть до 395 г. был единственным Августом, имевшим нескольких сыновей от разных браков. Западноримский император Грациан, убитый в ходе дворцового заговора в 384 г., не оставил наследников, так же как и его младший брат Валентиниан II, только номинально правивший империей до 392 г., когда его постигла участь Грациана[1125].

Тем не менее, только в 1952 г. вышло в свет первое критическое издание текста DRB, подготовленное Э.А. Томсоном. Вслед за О. Зееком он подчеркнул, что датировка «Анонима» неизбежно падает на период 366–375 гг., при этом из новых аргументов, сформулированных автором, мы можем указать только на сомнительный тезис о разоружении римской армии в эпоху Валентиниана I. Как отмечает Э.А. Томсон, столь пристальное внимание, которое DRB проявляет к тяжелому вооружению пехоты, было вызвано прежде всего отсутствием у солдат защитной амуниции в виде тяжелых доспехов[1126].

Оставляя сейчас в стороне вопрос о тяжеловооруженной коннице в эпоху Валентиниана I (хронологически он выходит за рамки нашей работы), обратимся к вопросу о разоружении пехоты в данную эпоху — насколько справедливо говорить о разоружении в ситуации, когда западная половина империи интенсивно противостояла германским набегам на рейнской границе?

Рассмотрим крайне важный в этом плане источник, к сожалению, совершенно не учтенный Э.А. Томсоном — в 370 г. римский сенатор и современник Валентиниана I, Квинт Аврелий Симмах, выполнявший на тот момент функции корректора (наместника) провинции Бруттия и Лукания, написал и произнес перед императором панегирик, в котором он подробно перечислил ряд военных побед, одержанных западноримским Августом: «для тебя живет житель Аламаннии. Тех, кого ты уводишь мечом, ты присоединяешь своим повелением. Достаточно того, что ты пощадой (своей) изменил нравы народов. Что осталось свободным у тех, у кого благосостояние было передано твоим милостям, а земля — твоим крепостям? По праву они пока свободные, но, к позору (своему), они уже пленники. Разбегутся ли они в далекие земли, если за ними следуют не только твои знамена, но, в самом деле, и новые города? Обработка земель изгнала местных жителей (т. е. аламаннов — Е.М., судя по всему, автор имеет в виду ситуацию, когда захваченные земли диких аламаннов, не знающих оседлого земледелия, были переданы жителям Римской империи для обработки и возделывания зерновых культур, в этом смысле можно признать слова Симмаха типичным литературным топосом при характеристике варваров), и словно в центральных землях уже нет жителей, житель более дальних земель настоятельно просит мира у римлян. И как слышу я, не напрасно частое посольство Бургундов попросило о мирном соглашении: или они узнали о войсках правителя, или высокие крыши крепостей уже издали заблистали золотом» (tibi vivit incola Alamanniae: quos ferro subtrahis, addis imperio. sat est, quod mores gentium parcendo mutasti. quid illis remansit immune, quorum salus mancipata est beneficiis tuis et terra castellis? iure interim liberi sunt, sed iam pudore captivi. an ad longinqua diffugient, quos non vexillum tantum tua, verum etiam nova oppida persequuntur? exclusit cultus indigenas, et quasi iam vacantibus mediis ulterior accola Romanum foudus efflagitat. non est, ut auguror, otiosum,