Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

основой для формирования новых («дочерних») войсковых подразделений с эпитетом iuniores. В этом смысле, как полагает М. Никази, процесс создания половин seniores и iuniores растянулся на весь позднеримский период, истоки данного процесса исследователь возводит к эпохе Константина I, когда была сформирована полевая (экспедиционная) армия. М. Никази считает, что для усиления своей полевой армии Константин практиковал два метода — 1) он извлек (выделил) группы воинов из кадрового состава ближневосточных пограничных подразделений и перевел этих воинов ближе к Константинополю, 2) в то же время он раздробил соединения поверженной армии Лициния и включил некоторые из этих соединений в состав полевой армии, размещавшейся в предместьях Константинополя или в его округе.

Так, по мнению М. Никази, возникли первые подразделения seniores и iuniores[1115].

В 2004 г. К. Цукерман подверг критике все предшествующие теории о возникновении формаций seniores и iuniores, отметив, что формирование войсковых частей seniores и iuniores представляло собой вполне естественный процесс выделения из старых частей (seniores) новых подразделений, состоявших из молодых рекрутов (iuniores). К. Цукерман связывает создание половин seniores — iuniores с обязательной наследственной службой сыновей ветеранов в тех же соединениях, где несли службу их отцы. При этом, как отмечает исследователь, выделение новых войсковых корпусов позволяло новобранцам «сохранить статус, приобретенный их отцами». Группы рекрутов, поступивших на службу в легионы и вексилляции своих отцов, согласно этой гипотезе, постепенно получали статус самостоятельных войсковых подразделений — государство жестко и неизменно требовало, чтобы сыновья ветеранов продолжали службу своих отцов и поступали в те же самые отряды. Но с течением времени эта ситуация приводила к переизбытку кадров, переполнению кадрового состава старых войсковых соединений. Именно поэтому во второй половине IV в. государство активно выделяло из старых войсковых частей новые. Новые формации (iuniores) на первое время поддерживались и укомплектовывались опытными офицерскими кадрами из старых («материнских») соединений, а затем переводились в другой регион, пополнялись местными рекрутами и действовали уже на независимой основе. Все эти процессы, по мнению К. Цукермана, обеспечивали непрерывную преемственность кадров и передачу традиций профессиональной военной службы в позднеримской армии[1116].

Из последних по времени работ, где рассматривались данные сюжеты, следует выделить обобщающий труд Я. Ле Боека по истории позднеримской армии, увидевший свет в 2006 г. В этой книге исследователь пришел к выводу, что формирование отрядов seniores — iuniores связано с более глубоким процессом, а именно — «измельчанием» войсковых подразделений, прогрессирующим уменьшением численности легионов и вексилляций, когда старые войсковые части дробились на более мелкие боевые единицы. По мнению Я. Ле Боека, наиболее активно дробление легионов и вексилляций развернулось в середине IV в., именно тогда из старых частей интенсивно выделялись новые соединения, получившие название iuniores[1117]. Естественно, что в своих выводах исследователь основывался на данных надписи из Наколеи, о которой мы говорили выше.

Представив этот историографический обзор, мы в первую очередь хотели бы обозначить свое несогласие с теорией К. Цукермана. Постоянные выделения рекрутов из старых подразделений, с учетом всеобщего дезертирства и прогрессирующего нежелания сыновей ветеранов служить в армии, могли привести только к полному развалу военных сил и разорению государственной казны, поскольку выделение рекрутов в независимые соединения всегда сопровождалось их транспортировкой и перемещением в другие регионы дислоцирования — в этих условиях до конечных пунктов назначения доходил бы только минимум кадрового состава.

Как нам кажется, решительным аргументом против позиции К. Цукермана может служить греческий папирус из египетских Фив, датированный периодом между 380–382 гг. и давно введенный в научный оборот еще в хрестоматии У. Вилькена, весьма примечательно, что этот папирус хорошо известен и самому К. Цукерману, который обратился к данному документу в одной из своих более ранних статей. Текст документа представляет собой инструкцию, выданную чиновником в должности comes per Orientem (комит Востока) Гаем Валерием Евсевием[1118] на имя т. н. «рипариев» (гарнизонов береговой пограничной стражи) с предписанием четко следить за транспортировкой рекрутов из Фиваиды (верхнего Египта) в сирийскую Антиохию. При этом в случае дезертирства новобранцев каждый из солдат этих караульных постов был обязан в возмещение ущерба найти самого беглеца или предоставить государству нового рекрута[1119]:

Γάϊος Οὐαλέριος Еὐσέβι[ο]ς ῥιπαρίοις κατὰ πόλιν ἀπὸ Θηβαΐδος ἕως Ἀντιοχίας. Τοὺς νεολέκτους τοὺς ἀποστελλομένους ἐκ τῆς Αἰγ[υ]πτιακῆς διοικήσεως παρὰ τῶν τὴν εἴσπραξιν π[ο]ιο[υμ]έ[ν]ων ὑποδεξάμενοι κατὰ εἰς τὴν Ἀντιοχέων ἰδίῳ κινδύνῳ παραπέμψατε ἐκεῖνο γινώσκοντες ὡς εἴ τις διαφύγοι τούτων, οὐκ ἀτιμώρητος ἀπελεύσεται ἐκεῖνος, οὗ παρὰ τὴν ἀμέλειαν φαίνεται ἀποδράς. Ἀναγκ[α]σθήσεται δὲ αὐτόν τε ἐκεῖνον ἢ ἀντ᾽ ἐκείνου ἕτερον παραστῆσαι

«Гай Валерий Евсевий — рипариям, которые находятся в городах от Фиваиды до Антиохии. Вы должны переправить под свою ответственность в Антиохию рекрутов, отправленных из египетского диоцеза сборщиками рекрутского налога. Вы должны знать, что если кто-либо из них (т. е. рекрутов — Е.М.) сбежит, тот, по беспечности которого произойдет бегство, не останется безнаказанным. Он (т. е. виновник, рипарий — Е.М.) будет принужден предоставить того же самого рекрута или другого рекрута вместо того, (кто сбежал)»

Прежде всего, возникает вопрос, какие функции выполняли рипарии, упомянутые в тексте папируса. М. Шпрингер пришел к выводу, что рипарии, размещавшиеся в городах Египта и передней Азии (Ближнего Востока), представляли собой отряды городской милиции, занимавшиеся конвоированием и наказанием преступников, поддержанием общественной безопасности, рипарии, соответственно, были и тюремщиками, в некоторых случаях — даже палачами. Рипарии, по мнению исследователя, не участвовали в боевых действиях, они не выполняли собственно военную службу и не воевали против внешнего врага империи, М. Шпрингер называет их «полицейской властью» (Polizeigewalt)[1120]. Обширный папирологический материал из Египта, рассмотренный С.Т. Товар, позволил выявить дополнительные функции рипариев в египетских городах, при этом функции более гражданского, мирного характера — они занимались сбором налогов, доставкой продовольствия в города, проводили рекрутский набор, перевозили пленников, решали судебные тяжбы (отдельные жители обращались к рипариям с жалобами на правонарушения, подавали петиции с просьбами решить земельные споры и даже расторгнуть брак). Именно рипарии, по мнению С.Т. Товар, получали от городских властей приказы об аресте того или иного лица, именно они расследовали преступления, связанные с причинением физического вреда или насилия — в этом смысле исследовательница называет рипариев «чиновниками города» (oficiales de la ciudad) и одновременно «полициейской службой» (oficiales de policía)[1121].

Соответственно, можно предположить, что рипарии цитированного папируса представляли собой целую сеть сторожевых постов или пикетов, которые последовательно, друг за другом, принимали группы рекрутов и были обязаны конвоировать, сопровождать этих рекрутов вплоть до следующего пункта назначения. Тем не менее, мы полагаем, что в состав этих караульных постов входили