Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

quod Burgundiorum crebra legatio concordiam postulavit: aut arma principis sentiuntur, aut iam celsa eminus tecta castrorum rutilarunt — Symm. Laud. Valent. II. 12–13, MGH AA 6.1, ed. O. Seeck, p. 325–326).

Несомненно, принимая во внимание тот факт, что речь Симмаха представляет собой панегирик, следует все же подчеркнуть, что Симмах верно отразил основные черты военной политики Валентиниана I: император действительно рассматривал в качестве своей главной задачи защиту границы от нападений аламаннов и франков, над которыми он одержал решительные победы в ходе своих карательных экспедиций 367–368 гг. по верхнему течению Рейна. В этой ситуации главным средством защиты от варварских набегов были новые крепости, построенные или восстановленные по приказу Валентиниана I на верхнем Рейне, в верхней Германии. Вряд ли обширная строительная программа, засвидетельствованная литературными источниками, может служить аргументом в пользу «разоружения» военных сил уже в конце 360-х гг. Трудно себе представить, что гарнизоны, расквартированные в построенных на Рейне фортах, не были укомплектованы тяжелым вооружением и защитной амуницией, поскольку постоянная угроза нападений варваров заставляла западноримское правительство увеличивать кадровый состав местной пограничной армии и усиливать ее боевую эффективность[1127].

Датировке, предложенной О. Зееком и Э.А. Томсоном, противоречит и другой, не менее важный фактор — анонимный автор трактата, обращаясь к некоему «лучшему императору» (optime imperator), утверждает, что «беспомощность привела тиранов к славе твоего подвига быстрее, чем дерзость, которая их воспламенила» (tyrannos, quos ad gloriam virtutis tuae produxit <inopia> magis quam succendit audacia — DRB, II. 6–7, ed. R.I. Ireland, p. 4). В той же второй главе аноним отмечает, что «Во времена Константина расточительная щедрость вместо бронзы выделила золото, которое ранее находилось в большой цене, для (обеспечения) незначительных торговых сделок» (Constantini temporibus profusa largitio aurum pro aere, quod antea magni pretii habebatur, vilibus commerciis assignavit — DRB, II. 1, ed. R.I. Ireland, p. 3). Этот пассаж дает нам безусловный terminus post quem для датировки текста — трактат DRB был составлен после 337 г., т. е. после смерти Константина. Следовательно, «лучший император», которому памфлет адресует свои сентенции, мог уничтожить нескольких тиранов не ранее второй половины IV в. — первым узурпатором, достоверно засвидетельствованным в источниках по периоду после 337., был Магненций, в 350 г. свергнувший законного императора Константа и захвативший власть в Галлии. Тем не менее, О. Зеек и Э.А. Томсон полагали, что под тиранами Аноним имел в виду узурпатора Прокопия, провозгласившего себя императором восточной половины империи в 365 г., и мавританского племенного вождя Фирма, который поднял восстание против римской власти в северной Африке в 372 г.

Применительно к Фирму следует отметить, что его называет тираном только один малоизвестный источник — «Мученичество св. Салсы», девушки, жившей в городе Типаса в провинции Мавритания Цезарейская. Эта девушка в возрасте 14 лет приняла христианство и посвятила себя служению Христу, она отказалась от мирских благ и вела аскетический образ жизни, несмотря на то, что сама она происходила из довольно влиятельной и обеспеченной языческой семьи[1128].

А.М. Пиредда, подготовившая и выпустившая первое полноценное критическое издание этого агиографического памятника, отмечает, что единственный хронологический критерий, который позволяет определить даты жизни Салсы — это упоминание о восстании Фирма (372 г.). Соответственно, по мнению А.М. Пиредды, Салса умерла до 372 г., само же житие было написано после 372 г. А.М. Пиредда склоняется к выводу, что Салса умерла в первые годы после «поворота Константина» (svolta costantiniana), очевидно, имея в виду Миланский эдикт Константина 313 г. Исследовательница полагает, что автором жития был житель или уроженец Типасы, который написал текст в память о святой ближе к концу IV в. или в первые годы V в., скорее между 408 и 411 гг[1129].

Этот текст сообщает, что «недуг тирании Фирма разорил всю провинцию… вопреки праву он возжелал для себя господства в государстве… и неразумным было то, что… беспощадный и смертоносный народ и варварский род мог устремиться к достоинству императорского величия власти, и ни один случай его коварства не нашел применения для того, чтобы низвергнуть знаки римского имени» (provinciam totam Firmianae labes tyrannidis devastaverat… velletque sibi imperii dominatum contra ius… absurdum esset et… crudum feralem nationem prosapiamque barbaricam ad imperialis apicis posse adspirare fastigium, neque ulla fraudi eius ad evertenda Romani nominis insignia patuisset occasio — Passio S. Salsae 13, ed. A.M. Piredda, p. 102, 1–8).

Из цитированного фрагмента нельзя сделать однозначных выводов о характере власти Фирма и содержании его восстания, но совершенно очевидно, что в изложении автора текста произошло смешение различных правовых традиций и понятий. Функции племенного вождя причудливо сочетались в его понимании с императорской властью в Римском государстве. Поскольку автор жития очень подробно рассказал об осаде маврами Типасы, где жила Салса, и определенно придавал этому событию большое значение, можно признать, что Фирм был назван тираном именно в силу того разорения, которое он причинил городу и всей провинции. Вознамерившись установить полный контроль над всеми племенами мавров, жившими на западе северной Африки, в том числе и теми племенами, которые были союзниками римлян, он попытался утвердить наследственное единовластие своего рода (клана) не только над исконными землями проживания мавров, но и над близлежавшими римскими территориями[1130].

Применительно же к узурпации Прокопия необходимо подчеркнуть, что Аноним достаточно четко упоминает о том, что «несчастная беднота… которая в мирное время последовала разбойным набегам… поддержала тиранов» (Sed afflicta paupertas… quietem latrociniis persequendo… fovit tyrannos — DRB, II. 5–6, ed. R.I. Ireland, p. 4). Несмотря на безусловное наличие у Прокопия социальной опоры в лице мелких собственников и рабов, а также торгово-ремесленного населения Константинополя, можно все же согласиться с Г. Бонаменте, отметившим, что Прокопий в своей деятельности не стремился к широким социальным преобразованиям, его узурпация во многом носила династический характер, когда родственник императора Юлиана предъявил претензии на императорский престол[1131].

Т. о., с учетом исключения Фирма из числа возможных «тиранов» анонимного трактата, следует заключить, что и сам период Валентиниана I не может рассматриваться в качестве варианта датировки текста DRB, упоминающего слово «тиран» именно во множественном числе. Как уже было отмечено выше, не соответствует данным Анонима и время императора Феодосия. Все эти факты позволяют нам утверждать о более вероятной возможности датировки DRB эпохой Констанция II, действительно разбившего двух тиранов, Магненция и его брата Декентия, в 351–352 гг.

Следует отметить, что мысль о датировке DRB периодом правления Констанция II, точнее — временем с 350 по 360 гг., с большим трудом пробивала себе дорогу в исследовательской литературе. В 1951 г. С. Мадзарино в своей блестящей работе Aspetti sociali del quarto secolo («Социальные аспекты четвертого века»)