Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

В 1439 году византийский император Иоанн Восьмой, наконец, добился Ферраро-флорентийской унии с католиками, и возникла надежда, что Запад все-таки поможет Византии. Действительно, не прошло и трех лет, как венгерские и польские войска двинулись на Андрионополь. (Сербы их не поддержали: Мурад перед отставкой пообещал им независимость, и они не хотели рисковать).

Но в битве при Варне турецкий султан нанес сокрушительное поражение европейцам. Флот крестоносцев, посланный им на помощь, не успел к сражению, а его последующая высадка в устье Дуная ни к чему ни привела. Атака Запада захлебнулась.

Завоеватель

После смерти Мурада II, скончавшегося от запоя, власть унаследовал его сын Мехмед II. Венецианец Джакомо Лангуси описывал его так: «Юноша двадцати шести лет, хорошо сложен, роста скорее высокого, чем среднего, искусен в обращении с оружием, вида скорее грозного, чем кроткого, редко улыбается, подозрителен, отличается большой щедростью, упрям в преследовании своих планов, храбр во всех начинаниях, так же жаждет славы, как Александр Македонский».

Мехмед действительно бредил славой и поставил себе целью захватить Константинополь. Еще пророк Мухаммед предрек мусульманам, что они «завоюют Константинию и славой будут покрыты князь и армия, что смогут это». Сами османы называли столицу Византии «красным яблоком» – выражение, означавшее что-то прекрасное и соблазнительное, самую желанную вещь на свете.

Прежде, чем осадить Константинополь, Мехмед обезопасил себя на границах, заключив мир с сербами, венграми и Венецией. Запад, как обычно, бросил Византию на произвол судьбы. Только когда столица была уже в кольце врагов, Венеция прислала на помощь несколько кораблей, а Генуя отправила отряд наемников. Император Константин XI предложил Западу отдать часть еще остававшихся у Византии территорий в обмен на армию венгров и испанцев, но войска так и не пришли. Зато римский папа Николай V прислал в Константинополь двух легатов, чтобы проследить, достаточно ли тщательно византийцы выполняют принятую унию.

В армии турок было 160 тысяч человек, у византийцев – пять тысяч и еще две или три тысячи добровольцев, пожелавших принять участие в битве за великий город. Мехмед обложил столицу со всех сторон, перетащил корабли по суше в Золотой рог и замкнул последнюю лазейку, остававшуюся у жителей города (1453).

Осада продолжалась почти два месяца. В ночь на 29 мая турки пробили брешь в стене и пошли на штурм. К утру сражение было закончено. Тело императора так и не нашли, считается, что он погиб во время резни на улицах. Султан приказал вытащить из собора Святой Софии кресты и колокола и устроить в нем михраб, минбар и минареты – все атрибуты мусульманской мечети.

Военная слава Фатиха – «Завоевателя», как прозвали его турки, – достигла пика. Спустя три года он проиграл венграм битву под Белградом, потеряв 24 тысячи солдат и получив ранение в ногу, но быстро восстановил свои силы и взял греческие Афины. Мехмед – образованный турок, в детстве читавший Гомера, – лично отправился в великий город древности, чтобы полюбоваться на его памятники и руины.

После падения Константинополя Мехмед окончательно добил Сербию, захватил Боснию, Герцеговину, Албанию, Грецию, Крым и несколько генуэзских колоний. Черное море стало внутренним морем турков. В этих войнах погибли последние Палеологи, а их молодые дочери попали в гарем султана. Многие знатные византийцы перешли на сторону османов и приняли ислам.

На востоке султан расправился с сильным и опасным соперником – вождем «Белых баранов» Узун Хасаном, который заключил союз с Венецией и на время создал могущественное государство.

Жизнь Мехмеда II не ограничивалась только войнами и битвами. Турецкий историк писал, что после очередного похода султан «провел много ночей, развлекаясь с ясноглазыми, похожими на фей молодыми рабынями, а днем он пьянствовал с ангелоподобными пажами». Порочная жизнь подорвала его здоровье, и в последние годы он старался не выходить из дворца, чтобы никто не видел его в таком жалком положении.

Сохранился его словесный портрет, составленный уже в зрелом возрасте. «Император Мехмед – среднего роста, толстый и мясистый; у него широкий лоб, большие глаза с густыми ресницами, орлиный нос, маленький рот с окружающей его овальной рыжеватой бородой, короткая, толстая шея, желтоватый цвет лица, довольно высокие плечи и громкий голос». Султан не отличался большой религиозностью, интересовался христианством и даже присутствовал на службах в францисканском монастыре. Его сын Баязид говорил, что отец «сам себе царь» и не верит в пророка Мухаммеда. Однако официально султан всегда придерживался традиционной суннитской веры и опекал дервишские ордена.

Во время одного из походов Мехмед неожиданно умер, предположительно от подагры. Ему было 49 лет, тридцать из которых он правил государством. Завещания он не оставил, но из принятых им законов следовало, что султаном может стать любой из его сыновей, при условии, что он избавится от своих братьев – «ради доброго порядка на земле». По сути дела, Мехмед ввел братоубийство как официальную процедуру, необходимую для стабильности и блага государства: во избежание гражданских войн в живых должен был оставаться только один претендент на трон.

Сидячий султан

После смерти Мехмеда началась борьба за власть между его сыновьями Баязидом и Джемом. Войны между братьями воспринимались турками как нечто само собой разумеющееся и никого не удивляли. Необычным было только то, что Джем, потерпевший поражение в войне, обратился за помощью на Запад. Он попытался заключить союз с орденом госпитальеров на Родосе, а когда это не получилось, отправился во Францию, где долгое время жил на правах полу-пленника, полу-гостя. Баязид тайно платил огромные деньги родосцам и римскому папе, чтобы они держали брата подальше от Стамбула. В конце концов, Джем умер в Италии, проведя на чужбине тринадцать лет. Все это время он мечтал только о том, чтобы вернуться на родину или в какую-то другую мусульманскую страну, – настолько противной ему казалась жизнь в Европе.

Баязид II стал султаном в 33 года и почти сразу уединился в своем дворце Топкапы. Он так неохотно покидал свою резиденцию, что европейцы прозвали его Сидячим султаном, а сами турки называли Суфи – Таинственный.

Главной проблемой империи в это время было соперничество с Сефевидами. Положение турок было плохо тем, что большое количество сторонников сефевидского ордена – кызылбаши – жили на османской территории. Поощряемые персидским шахом Исмаилом, они подняли восстание, едва не кончившееся штурмом Стамбула и победой персов. Около двухсот тысяч повстанцев во главе с шиитским «пророком» Шахкулу прошли по южным провинциям, сжигая все попадавшиеся по пути города и села. Наместника одной из областей они посадили на кол и поджарили на