По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Говорят, люди, живущие у моря, не замечают его. Глаз замыливается. То же самое бывает с людьми. Тот, кто живет рядом с замечательным человеком, иногда не замечает, насколько этот человек замечателен. С Гогой такое было раньше. Но это в прошлом. Он любил, ценил и безумно дорожил Соней. Если бы не она, кто знает, что бы с ними было. О Зине так вообще говорить не приходится. Как это ни печально говорить, но лучшей матери для Зины было не найти. Возможно, таким образом Господь Бог постарался наградить и Соню, дав ей почувствовать, что значит быть настоящей матерью. Кто знает.

Как можно не любить человека, заботу которого ощущаешь каждый день, каждую секунду? Когда она, переодевшись в пижаму, ложится вечером в постель, забыв снять свои туфельки с «бриллиантами», которые проносила весь день. Или когда говорит:

— Хорошо, что сегодня легли пораньше.

И это в два часа ночи! Или может перепутать Содом и Гоморру с содой бикарбонат.

Зина, смеясь, рассказывала:

— Никогда не слышала от Сони «нет» или «не могу». Только — «сейчас, дорогая»! И всегда с улыбкой на лице! А когда я была маленькая, Соня мне перед сном пела песенку про овечку, которую ей в детстве пела ее мама, и чесала мне спинку. И я тут же засыпала. А в детском саду, когда мы просили ее поиграть с нами в прятки, она всегда соглашалась. Когда мы уже спрятались, она выходила и выкрикивала: «Спрятались?!» Мы дружно, как глупые цыплята, отвечали: «Даааа». И, конечно, она нас всех тут же находила. Ха-ха-ха!

— А если она чихает, то не меньше семи раз подряд! Как кошка. Тогда я ей говорю: «Прекини, мачка!» — добавил Гога, смеясь. — И классика — как она готовит мне растворимый кофе. Соня будет стоять и усердно мутить его в стакане с малым количеством воды минуты две. Я ее спрашиваю: «Зачем ты это делаешь? Ведь от растворимого кофе пенка все равно не появится». Бесполезно. В следующий раз она будет делать то же самое. Оказывается, дело не в пенке. Согласно старому черногорскому поверью, надо прокрутить ложечкой сто раз, чтобы все твои близкие были здоровы! Сонечка! Наша Сонечка! Ха-ха-ха-ха!

— А кто у нас в доме главный полицейский, отвечающий за насекомых?! — воскликнула Зина.

— Сооня! — в один голос закричали Зина и Гога.

— Сонин папа в детстве ей даже деньги давал за каждую пойманную муху или убитого комара! Представляешь! Ха-ха-ха! Почему ты мне не платишь за это?!

— А ты хоть одну муху поймала? — смеясь, спросил Гога.

— Убийцы! — с наигранным возмущением воскликнула Зина. — Я не поймала потому, что мне их жалко. Они ведь тоже живые существа! Теперь давай пройдемся по тебе. Что ты начинаешь делать, когда выпьешь?!

Соня и Зина рассмеялись.

— Ну?! Говори!

— Начинаю себя стричь…

— Ха-ха-ха-ха! — расхохоталась Зина.

Соня закивала.

— Да-да.

— У меня, видимо, кто-то из предков был знаменитым парикмахером. И как только я выпью, он просыпается и начинает действовать. Ничего не могу с этим поделать. Есть такое…

В семейном счастье веселый, покладистый характер женщины играет определяющую роль. Человек может сделать жизнь другого адом, но может и превратить ее в рай. Смешная история: когда у стариков спросили, в чем секрет их долгой и счастливой семейной жизни, оказалось, он плохо слышит, а она быстро забывает все, что муж наговорил.

Гога в этот вечер покашливал и чихал. Соня внимательно читала что-то в телефоне.

— Знаешь, что лучше всего от простуды? Даже лучше лимона с апельсином?

Чихнув, Гога кивнул:

— Знаю. Твои прекрасные глаза и теплые руки.

— Хрен!

«Хрен?! Хорошо, что не знаешь русского языка», — рассмеялся про себя Гога.

Единственное, что могло раздражать в Соне, так это ее гиперхлебосольство. Особенно когда в гости приезжают родственники. Стол должен ломиться, как для армии Наполеона. Никакие уговоры или вопросы, зачем столько, кто все это съест, не помогают. Ведь она привыкла, что у нее большая семья! А сколько родственников! Это для Сони святое! Гога же рос один-одинехонек. Хотя Зиночка была точно такой же! Гости святое! Зина объяснила, что многим из Сониных родственников Гога теперь приходится дядей.

— Ничего себе! Это как?! Сколько же вы мне тут родственничков подсунули?!

Зина залилась смехом.

— Много, папочка! Много! А ты как думал?! У тебя теперь куча племянников и племянниц! Вот смотри, у Сони три сестры и два брата, у брата Пайе пять детей: Милка, Мария, Еван, Елена и Евана. Ты их дядя! У брата Миго трое детей: Ружица, Обрад и Бае. Ты им тоже дядя. Продолжить с сестрами? Там еще четверо детей. И у многих из них уже свои дети, которым ты тоже ближайший родственник. Так что много, папочка, много! Ха-ха-ха-ха!

Как можно не любить человека, когда, стоит только подумать о нем, по сердцу пробегает радостная дрожь и тепло растекается по всему телу, словно ты прыгнул в согретую постель и накрылся мягким одеялом. Есть люди, которые обладают невероятно целебной энергией. Такой, что все болячки сразу утихают, а тело и душа расслабляются, погружаясь в сладостный сон. Так Соня действовала на Гогу. Удивительно, что и Сандра имела на Гогу такое же воздействие. Но только по ночам, когда они ложились спать, чтобы наутро все это с лихвой забрать обратно. Соня чем-то напоминала Гоге его мать. Такие же глаза, мерцающие добротой и любовью. Какой-то выстраданной мудростью, без тени лукавства. Участь таких людей незавидная. Ведь для простого быдла эти люди непонятны.

— Такие наивные, доверчивые и до боли чистые, — судачат они. — Как таким поможешь?

Наверное, так же судачили и о его матери. Не понимая, что такие люди в помощи не нуждаются. Они сами кому хочешь помогут. Защитят тех, кто в них нуждается. Ради любимых готовы жертвовать собой. Но ползуны продолжают шептаться: «Как же они глупы! Совершенно не заботятся о себе! Их же так легко обмануть». Даже не догадываясь, что для таких людей заботиться о любимых — и есть самое большое счастье. Это птицы высокого полета, парящие над остальными! С тем совершенством души, которого ползунам никогда не достичь.

Глава 25. Золотой телёнок

Женя

— Сейчас же! Сейчас же чистить зубы! — услышал Гога истеричный голос мужчины, когда много лет назад позвонил Кире.

Это был Саша. Он кричал на совсем еще маленького Женю. Гогу затрясло. Он не мог поверить, что Кира разрешает этому уроду, чужому человеку, орать на его сына!

— Кира! Ты что, совсем спятила?!