По дороге в Рай - Джордж Пусеп

плечи, встать во весь рост, как и он, распахнуть руки, и они вместе должны полететь, вернее, провалиться в бездну! Гога медленно взбирается по спине. Руки и ноги трясутся от страха. Взобравшись, он оглядывается вокруг, его охватывает паника. Он и так всю жизнь боялся высоты! А тут макушка Эйфелевой башни! И он стоит на плечах этого неизвестного ему человека! «Зачем?!» — в ужасе думает Гога. Мужчина продолжает стоять, покачиваясь на ветру, и Гога вместе с ним. И тут Гога понимает, что никуда лететь с этим странным, пугающим его человеком не хочет! Тем более проваливаться с ним в бездну! Он медленно сползает обратно по спине мужчины. Соскакивает на площадку и кидается, как обезумевший, вниз по лестнице, пока не достигает земли. И тут, весь в холодном поту, он просыпается.

Сон так встревожил Гогу, что он включил компьютер. «Надо посмотреть, что это значит. Ведь операция на носу». Он где-то вычитал, что «Исламский сонник» — самый точный, у них это дело древнее и относятся они к этому очень серьезно.

Описав сон, Гога нажал на «интерпретацию» и похолодел. Смерть! Смерть! И смерть неизбежная!

— Тьфу ты! — воскликнул Гога и со злостью оттолкнул клавиатуру. — И на хер тебе это надо было?! Зачем полез?! Ну, что, полегчало?! Вот идиот!

Нехорошее предчувствие разозлило его еще сильнее.

— Да и хрен с ним! Будь что будет! Умирать так умирать! — со злостью воскликнул Гога.

«Что я могу поделать? А может быть, отменить операцию? Ведь это же не срочно. Может, лучше подождать? Или в Белград? Там ведь люди посерьезнее».

В комнату неслышно вошла Соня. Слегка замешкавшись, она тихо сказала:

— Саша попал в аварию…

— Что?! — раздраженно воскликнул Гога. — В аварию?! Вот идиот! Сколько раз я его предупреждал! — Саша, поосторожнее! Не гони! Это Черногория. Никогда не знаешь, кто вылетит из-за угла! Все как бешеные! И ты так же водишь! Да еще и в телефон пялишься, — не в силах успокоиться, продолжал Гога. — И где он сейчас?! В больнице? Что-нибудь переломал? Сбил кого-то? Трое маленьких детей, и такое вытворяет!

Саша был соседом. Жил с молодой женой Аней и тремя детьми. Гога вспомнил, как не любил ездить с ним. Тот водил расхлябанно, быстро и неосторожно. И каждый раз, сев с ним в машину, Гога жалел об этом и обещал себе больше никогда такого не делать. Обещание он, наконец, сдержал после одного случая. Они заехали в женский монастырь в горах над Святым Стефаном, который построили люди из русской диаспоры. Помолившись, они вышли к машине. Саша сел за руль, с ревом завел мотор и резко нажал на газ. Машина дернулась и подскочила, Гога сильно ударился головой о потолок кабины.

— Ты что?! — от неожиданности и боли воскликнул Гога.

— Тьфу ты! — развязно отреагировал Саша. — Здесь кирпичный бордюр. Я его совсем не заметил.

— А что ты так рванул?! Спешишь куда-нибудь?! — возмущенно спросил Гога, держась за макушку.

Саша промолчал. Сделал безразличное лицо, дал задний, вырулил с парковки и стал спускаться по дороге. «Перед монастырем! Все! Больше никогда!» — подумал Гога, потирая то место, где теперь образовалась шишка.

— Жив хоть? — спросил Гога, скривив рот.

Конечно, спросил он это с сарказмом, все еще злясь на Сашу.

— По-моему, погиб, — растерянно сказала Соня.

Гога онемел.

— Что ты такое говоришь? — с ужасом прошептал он.

— Я спросила Аню… Но она еще сама ничего не знает. Сейчас едет в больницу. Никто толком не знает. Но местные говорят, погиб.

Гога сидел остолбеневший. С ужасом подумал: «Местные здесь узнают обо всем первыми. И если они говорят…»

— Ты помнишь мой сегодняшний сон? — с изумлением спросил Гога.

— Да.

— Тот человек… ну, с шевелюрой… это был Саша! Теперь я точно знаю! Это был он! И этот сонник… Боже!

— Знаешь, — вдруг сказала Соня, — он мне тоже сегодня приснился, когда я задремала пару часов назад.

— И?!

— Он вошел к нам в дом, подошел ко мне и спрашивает: «А Гога тебя любит?» Я отвечаю, что да. А он переспрашивает: «Ты уверена?»

— Ужас… — вновь прошептал Гога.

Девятого января 2014 года в два часа дня как гром среди ясного неба пронеслась весть, что на 46-м году жизни погиб Саша Шевелев! Возвращаясь домой из Котора на своем джипе, на повороте, он на огромной скорости пробил ограждение и слетел с обрыва, машина пролетела 60 метров, упала на пляж и загорелась. Саша на лету успел выскочить и упал на склон горы, где его пару часов спустя нашли пожарные. Когда Сашу обнаружили, он был еще жив. Успел сказать, что детей в машине не было, так как на заднем сиденье было прикреплено детское кресло. По дороге в больницу он скончался, оставив сиротами троих маленьких детей и сделав в одночасье молодую жену вдовой. Эта смерть казалась настолько неожиданной и невероятной, что была похожа на трюк гениального иллюзиониста, решившего всех ошарашить. До смерти перепугать публику. А затем дико расхохотаться, вновь появившись перед распахнутыми ртами и изумленными глазами зрителей, и закричать:

— Да это же трюк! Трюк, дураки! Успокойтесь! Я жив!

Думая об этом, Гога испытывал ужас. Ведь смерть застала Сашу врасплох. Он наверняка не мог поверить в произошедшее. Еще не придя в себя, вдруг оказался в зазеркалье. При одной этой мысли Гога вздрогнул и съежился. Перед глазами возникла картина: Саша в одно мгновение переместился в какое-то иное, совершенно не знакомое ему пространство, из которого он теперь никак не может выбраться. В отчаянии тарабанит кулаками по прозрачным стенам своего места заточения. Мечется из стороны в сторону и кричит. Зовет на помощь.

— Хей! Хей! Помогите! Помогите!

Он видит всех, но его никто не слышит. А ему так хочется домой! К своим маленьким деткам! К любимой жене! Как заключенный перед исполнением смертного приговора, он старается объяснить, что не виноват! Что произошла ужасная ошибка! И он не должен находиться здесь! А в ответ лишь мертвая тишина. Затем он видит себя лежащим в гробу в Петровце, в каком-то ресторане, превращенном на несколько часов в капеллу. Он лежит со скрещенными на животе руками и с загримированной ссадиной на лбу. Видит свою жену в черном, стоящую рядом с гробом. С опущенной головой, как будто стесняется потери супруга. Слышит голоса своих детишек, играющих на солнце перед входом в «капеллу», будто ничего не случилось. И ему становится безумно жалко их! Так хочется извиниться перед супругой и перед ними! Но он не может. Он лежит и молчит. Потом его кремируют