Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

а его популярность, вероятно, сопоставима только со значением Цицерона. На этих двух авторах и на «Записках» Цезаря воспитывались целые поколения. Так в чем же секрет популярности Плутарха и его «Биографий»? В какой степени они отражали реальные события? Были ли его труды реальной историей или историческим мифом? Это и должно стать темой нашей книги.

В отличие от «чистого историка» Аппиана, Плутарх, судя по его «Моралиям», имел широчайший круг интересов, в который входили почти все области знаний: философия, политика, религия, физика, риторика, медицина и многие другие, а «Сравнительные жизнеописания» были всего лишь частью его трудов, причем, не столь уж значительной. Тем не менее, они принесли ему всемирную славу, тогда как «Моралии» известны только узкому кругу специалистов.

«Сравнительные жизнеописания» были, вероятно, написаны по заказу ближайшего окружения императора Траяна. Не так часто обращают внимание на то, что Плутарх был современником двух выдающихся римских писателей, великого историка Корнелия Тацита (ок. 55–120 гг. н. э.) и Г. Плиния Секунда Младшего (62 — ок. 113 гг. н. э.), племянника великого римского ученого, Г. Плиния Секунда Старшего (22/3–79 гг. н. э.), бывших идеологами принципата Траяна. Тацит описал события принципата I в. н. э. (от Августа до Домициана), а Плиний был автором «Панегирика» (100 г. н. э.), ставшего своего рода программным манифестом этого правления. У нас нет конкретных данных о знакомстве с ними Плутарха, но он входил в тот же круг, что и они. Кроме того (это уже вполне конкретная информация) Плутарх был хорошо знаком с Г. Сосием Сенеционом, консулом 97 и 107 гг. до н. э., зятем еще более знаменитого С. Юлия Фронтина, консула 74, 97 и 100 гг., причем, судя по посвящениям, можно предположить, что Сенецион мог быть «заказчиком» биографий. Согласно менее надежным, но вполне вероятным сведениям, Траян пригласил Плутарха ко двору, поручив ему обучение своего двоюродного племянника, будущего императора Адриана (117–138 гг.).

«Сравнительные жизнеописания» были посвящены очень широкому кругу проблем. Прежде всего, это практически общепризнанное желание доказать единство греческой и римской цивилизаций. Плутарх не был оригинален: это единство существовало еще со времен зарождения римской цивилизации возможно, со времен микенских плаваний в Италию (XIV–XIII вв. до н. э.) и уже несомненно со времен эпохи царей (VIII–VI вв. до н. э.), а затем уже развивалось в творчестве многих греческих авторов (Полибия, Посидония, Николая Дамасского, а затем и деятелей «греческого возрождения», Диона Хризостома и Элия Аристида). Были и конкретные обстоятельства: во времена Траяна готовилось массовое предоставление римского гражданства греческому населению в Греции и Малой Азии и сближение их с жителями Италии и уже романизированных западных провинций (Испании и Галлии). Плутарх, «коренной грек» из Беотии, известный как ученый и философ, прекрасно подходил на роль идеолога этого процесса.

На наш взгляд, была и еще одна цель написания этого труда. «Сравнительные жизнеописания» построены на сопоставлении великих греков и римлян. Оба «ряда» охватывают большие периоды: греческий начинается с Геракла (биография не дошла) и Тесея и заканчивается Филопеменом (253183 гг.), данным в паре со своим современником, консулом 198 г. и «освободителем Греции» Т. Квинкцием Фламинином (ок. 227–184 гг.); римский начинается с Ромула и заканчивается Марком Антонием. Вместе с тем, очевидна явная диспропорция: из 23 сохранившихся греческих жизнеописаний 12 относятся к: эпохе V–IV вв. до н. э., а 13 из 23 знаменитых римлян взяты из эпохи гражданских войн 133–31 гг. до н. э. Эти две «серии» показывают нам практически непрерывное описание двух периодов: греческий — период 500–338 гг., от начала греко-персидских войн до македонского завоевания (биографии Фемистокла, Аристида, Кимона, Перикла, Никия, Алкивиада, Лисандра, Агесилая, Эпаминонда (не дошла), Пелопида, Демосфена, и Фокиона). Аналогичную, еще более четкую последовательность дают римские жизнеописания (Гракхов, Мария, Суллы, Сертория, Лукулла, Красса, Помпея, Цезаря, Цицерона, Катона Младшего, Брута, Антония). Сопоставление этих двух «рядов» показывает, что популярная в научной литературе идея параллели между кризисом греческого полиса в IV в. до н. э. и кризисом римской республики II–I вв. до н. э. восходит еще к Плутарху.

Если профессиональная наука после середины XIX в. относится к Плутарху весьма критично, то для широкого читателя его имя не менее значимо, чем имена Цицерона или Тацита (которые также стали объектом исторической критики), и именно Плутарх создает тот достаточно похожий, но все-таки альтернативный взгляд на римскую историю, который позволяет оспорить картину Цицерона хотя бы частично. На Плутархе воспитывались целые поколения, и именно он создает ту увлекательную канву исторического романа, которая и привлекала читателей. Как и в любом историческом романе, в нем много мифов, неточностей, внутренних противоречий, философских и этических рассуждений, но именно Плутарх создал образы эпохи и ее главных действующих лиц.

Благородные идеалисты братья Гракхи, победитель германцев Марий, неуверенно чувствующий себя в гражданской политике и склонный к радикализму и жестокости, безжалостный и циничный диктатор Сулла, выдающийся полководец и неудавшийся политик Гней Помпей, мужественный и несгибаемый Катон, великий оратор Цицерон, «последний республиканец» Брут и, наконец, «римский Александр» и создатель Империи Юлий Цезарь. Можно сколько угодно оспаривать эти образы, но они пришли к нам именно с Плутархом.

Аппиан пишет историю войн, реформ и интриг, тогда как Плутарх создает портреты главных действующих лиц эпохи, а потому он всегда был более интересен многим читателям. У него много сведений личного плана: данные о внешности, образе жизни, личных вкусах (бытовых и литературных), образовании, отношениях с друзьями, врагами и людьми из своего окружения. Эта информация уникальна и мы получаем ее, вероятно, только от Цицерона (причем, в весьма разрозненном виде). Именно Плутарх делает греческую и римскую историю не только историей событий, но и историей живых людей, и это обстоятельство, вероятно, лежит в основе как скепсиса профессиональных ученых, так и живого интереса остальных читателей.

Вместе с тем, Плутарх (как и Саллюстий, Корнелий Непот и Тацит) не вырывает личность из исторического контекста. Если его младший современник Г. Светоний Транквилл (ок. 70 — ок. 140 гг. н. э.) в биографии Цезаря уделяет галльским войнам всего одну главу (Suet. Iul., 25), а гражданской войне «целых» три (Ibid., 34–35), посвятив вдвое больше места описанию его внешности, личным вкусам и отношениям с женщинами (Ibid., 44–53), то Плутарх, напротив, посвящает галльским войнам 14 глав (Plut. Caes., 15–28) а гражданским — 27 (Ibid., 23–56), т. е. всего 41 главу из 69. Светоний пишет личную биографию своего героя, тогда как Плутарх, несмотря на знаменитую декларацию в биографии Александра (Plut. Alex., 1) пишет военную и политическую биографию, а потому изложение греческого автора гораздо ближе к рассказу историков-анналистов, составлявших основное направление римской историографии.

Все сказанное выше отмечается практически в любом исследовании, посвященном Плутарху. Реже сообщают о том, что Плутарх обладал огромной эрудицией, его информация часто опирается на первоисточники и,