Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

державы, превратив Мария, консула 107, 104, 103, 102, 101 и 100 гг. в фактического диктатора. Война завершилась блестящими победами при Аквах Секстиевых (102 г.) и Верцеллах (101 г.), однако победа популяров была сведена на «нет» разгромом движения Сатурнина (100 г.). Марий участвовал в Союзнической войне (91–88 гг.), пережил переворот Суллы в 88 г., захватил власть в 87 г. и дожил до своего седьмого консульства (86 г.), во время которого и умер. Тем не менее, Плутарх очень четко показывает, что после 100 г., его время, в общем, закончилось. Началась новая эпоха.

Это был самый трагический период во всей римской истории — время Союзнической войны (91–88 гг.), смуты 80-х гг., Первой Митридатовой войны (89–85 гг.) и гражданской войны 83–82 гг., унесших жизни полумиллиона римлян. Завершением этой кровавой вакханалии стали диктатура Суллы (81 г.), военная колонизация Италии и ультраконсервативные реформы, а олицетворением этой эпохи стал Луций Корнелий Сулла, чья биография следует за биографией Мария.

Рим стоял на грани гибели, однако войны 70-х гг. I в. до н. э. отодвинули его от роковой черты. Эти войны даны через биографии четырех людей. Квинт Серторий, последний марианский полководец, поднял восстание в Испании, которое переросло в Серторианскую войну (79–71 гг.), ставшую продолжением гражданской войны 83–82 гг. и заставившую сулланскую элиту прекратить тотальный террор и пойти на компромисс. Л. Лициний Лукулл одержал победу в Третьей Митридатовой войне (74–68 гг. до н. э.), превратившуюся в глобальное завоевание востока Империи от Средиземного моря до Евфрата, а Марк Лициний Красс завершил третью глобальную войну, войну со Спартаком (73–71 гг. до н. э.).

Впрочем, как бы обобщающей фигурой этого периода стал Гней Помпей, претендовавший на роль главного наследника Суллы, а время 78–49 гг. стало своего рода «принципатом Помпея». Помпей был победителем Лепида (78 г.) и Сертория (77–72 гг.) и считал себя вторым победителем Спартака. В 70 г. он стал творцом и гарантом «конституции» 70 г., создавшей грандиозный социальный компромисс различных политических сил. В 70-е гг. Помпей смог остановить разрушительные процессы, а пиком его успеха стали пиратская война (67 г.) и завершение Третьей Митридатовой войны (66–62 гг.). Биографии Красса и Помпея отражают сложные перипетии политической борьбы 65–49 гг., эпоху Первого триумвирата (59–53 гг. до н. э.) и дальнейшие судьбы соперничавших между собой политических лидеров, гибель Красса в Парфянском походе (53 г.) и Помпея в борьбе с Цезарем (48 г.). Можно увидеть и два разных выбора, Помпей оставался наследником Суллы, а Красс сделал ставку на оппозицию.

Будущее, однако, принадлежало другим политикам, и если политические программы постсулланского руководства сводились либо к полной реставрации сулланского режима (Катилина), либо к ликвидации реформ 70 г. или, по крайней мере, к недопущению новых (Кв. Катул), либо, наконец, к реформированному сулланскому режиму «с человеческим лицом» (Помпей), то Гай Юлий Цезарь, «наследный принц» марианской партии, племянник Мария и зять Цинны, прошел сложный путь от чудом уцелевшей жертвы проскрипций до лидера оппозиции, полностью отказавшегося от наследия Суллы. Именно это принесло ему победы на выборах, а когда в 59 г. Цезарь стал консулом, и приступил к масштабным реформам, которые должны были вывести Империю из кризиса, многие восприняли это как реальную смену власти.

Судьба распорядилась по-иному. Начались Галльские войны (58–51 гг.), в ходе которых был разгромлен главный внешний противник (галлы и германцы), способный уничтожить Империю. За ними последовала гражданская война 49–45 гг. до н. э., остановившая процесс внутреннего распада, а реформы и военные планы могли бы сделать Империю неуязвимой. Если Саллюстий изображает Цезаря «демократическим монархом» и народным лидером, свергнувшим господство олигархии, а Аппиан показывает его выдающимся полководцем и политиком, спасшим общество от губительного кризиса гражданской войны, то Дион Кассий видит в нем конструктивного реформатора, создавшего новый мир Империи, а Плутарх — «римского Александра», создателя единства всего человечества.

Общую картину гражданских войн дополняет биография Катона, и если борьба Цезаря и Помпея рассматривается Плутархом скорее в личностном плане, то в лице Катона Цезарю противостоит идейный противник, олицетворявший «старую республику», которая не может принять новую Империю Цезаря, и в этом заключена еще одна глубокая мысль греческого историка.

Наконец, последний период гражданских войн, 44–31 гг. до н. э. отражен в биографиях Цицерона, Брута и Антония. В биографии Цицерона Плутарх выбирает основные события его политической биографии: дело Верреса (Plut. Cic., 7–8), заговор Катилины (Ibid., 10–23), борьба с Клодием в 59–52 гг. (Ibid., 24–33) и М. Антонием (Ibid., 33–39) и если в жизнеописании Цицерона дан обзор предвоенной политической борьбы 44–43 гг. до н. э., а в биографии Брута рассмотрен самый острый период гражданской войны (42 гг. до н. э.), то биография Антония охватывает события ее второго этапа, от Перузийской войны до битвы при Акции (41–31 гг. до н. э.).

Подводя итоги, можно сказать, что Плутарх дает очень связный глубокий и содержательный обзор гражданских войн с безукоризненной точностью выбирая основные поворотные пункты и события этого периода.

Казалось бы, порядок расположения биографий и выбор «пар» противоречат четкому хронологическому принципу: так, Гракхи стоят в паре с Агисом и Клеоменом, Марий с Пирром, Лисандр с Суллой, Серторий с Эвменом и т. д. Между тем, эта логика тоже подчиняется историческому принципу. В ряде случаев мы имеем явное сходство характеров (Демосфен и Цицерон, Деметрий Полиоркет и Антоний, Дион и Брут), однако в других этот принцип не работает, а иногда у нас нет достаточной информации, чтобы ответить на вопрос, существовало ли подобное сходство. Что общего, например, между Алкивиадом и Марцием Кориоланом, Пирром и Марием, Периклом и Фабием Максимом, Фемистоклом и Камиллом? Это общее содержится не в характере, а в сущности исторической роли и исторической судьбы.

В ряде случаев это очевидно: Тесей и Ромул, основатели Афин и Рима, древние законодатели Ликург и Нума Помпилий, победители угрожавшего стране варварского нашествия Фемистокл и Камилл, лучшие ораторы Демосфен и Цицерон, законодатели Солон и Публикола, основатели великих Империй Александр и Цезарь. Зачастую эти параллели носят очень глубинный характер. Тиберий и Гай Гракхи и Агис и Клеомен, молодые реформаторы, погибшие в неравной борьбе с жестоким и коварным врагом; выдающиеся полководцы Пирр и Гай Марий, не нашедшие себя в политике; победители Лисандр и Сулла, чья победа едва не привела к катастрофе, а их «дело» спасали их наследники, Агесилай и Помпей. Богатейшие люди Афин и Рима, Никий и Красс, ставшие жертвой военной авантюры, талантливые полководцы Кимон и Лукулл, одержавшие победы над внешним врагом, но стремившиеся всеми силами избежать гражданской войны или, по крайней мере, своего в ней участия и, наконец, Эвмен Кардийский и Квинт Серторий, «чужие среди своих», ставшие последними защитниками своего «дела». Грек Эвмен защищал единство распадающейся Империи Александра, Квинт Серторий — остатки разгромленной марианской «партии».

Иногда Плутарх фиксирует различия, которые как бы «дают подсказку»,