Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

что могло бы случиться с другим персонажем. Сулла умер «победителем» в отличие от павшего в бою Лисандра, наоборот, Агесилай не смог удержать спартанскую гегемонию, но все же сохранил независимость Спарты и умер ее царем, тогда как разбитый при Фарсале Помпей трагически погиб в Египте. Личность творит историю, но у нее есть своя, иногда трагическая роль, а иногда и роль обреченного.

Помимо общефилософских идей, «Сравнительные биографии» несут в себе историческую концепцию и политическую задачу. Как и Ливий и Аппиан, Плутарх описывает ход исторического процесса.

Его биографии — это биографии полководцев, когда личное тесно переплетается с политическим.

Описывая эпоху гражданских войн, Плутарх, вероятно больше, чем любой другой автор делает акцент на внешних войнах, подробно описывая Кимврскую (Plut. Mar., 11–27) и Митридатовы (Plut. Sulla, 11–26; Luc., 7–37) войны, восточный поход Помпея 60-х гг. (Plut. Pomp., 31–47), Галльские войны Цезаря (Plut. Caes., 15–23), Парфянские войны Красса (Plut. Crass., 15–33) и Антония (Plut. Ant., 25–54).

Так, в биографии Мария Кимврская война (113101 гг.) занимает 16 глав из 46 (35,4 %), в биографии Суллы — та же пропорция (13 глав из 37) уделена Первой Митридатовой войне (89–85 гг.), а в биографии Красса 17 из 35 глав (51,5 %)[4] занимает история Парфянского похода 54–53 гг. до н. э. Самые большие пропорции содержатся в биографиях Сертория, где 17 глав из 27 (63,9 %) уделены Серторианской войне (30–72 гг.), и Лукулла, где Третьей Митридатовой войне (74–68 гг.) посвящены 31 глава из 43 (70,5 %)[5].

Эта же тенденция видна в биографиях Помпея, Цезаря, Брута и Антония. В большой биографии Помпея половина уделена войне с пиратами и восточному походу 66–62 гг. — 23 главы (28,4 %) и гражданской войне 49–48 гг. (27 глав — 33,7 %). Мы уже давали пропорцию в биографии Цезаря, где 41 из 69 глав (59,3 %) — это описание Галльских (58–51 гг.) и Гражданской войн 49–45 гг. Огромная биография Антония (87 глав) наполовину состоит из описания парфянского похода 36 г. (19 глав — 23,5 %), и Актийской войны (32–30 гг.) — 20 глав (около 25 %), а в биографии Брута 36 глав из 53 (60 %) занимает битва при Филиппах[6]. Отчасти это объясняется повышенным интересом античного читателя к военной тематике, но, на наш взгляд, здесь можно увидеть и концептуальный фактор.

Для сравнения отметим, что Ливий (судя по эпитомам) посвящает Кимврской войне (113–101 гг. до н. э.) две книги (67, 68), Первой Митридатовской — четыре книги (78, 81–83), Серторианской войне — семь книг (90–96), хотя рассказ об этой войне перемежается повествованием о других событиях 70-х гг.; о походе Л. Лициния Лукулла рассказывается в пяти книгах (94–98), о войнах Помпея в 60-е гг. — четыре книги (99–102), Галльским войнам Цезаря посвящены шесть книг (103–108). Наоборот, Союзнической войне Ливий уделяет семь книг (71–77), гражданской войне 83–82 гг. — пять книг (85–89), войне 49–45 гг. — семь книг (110–116), войнам 44–31 гг. — семнадцать (117–133). Из 85 глав в труде Веллея Патеркула (Veil., II, 1–85) внешним войнам посвящены не более 20; сходна пропорция у Флора, который дает обзор внешних войн отдельно от гражданских (Flor., II, 18 — III, 12–15 глав о внешних войнах; III, 13 — IV, 11–21 глава (гораздо большего размера) о гражданских войнах).

Аналогичны и пропорции Аппиана: описание гражданских войн (кн. 13–17) намного превышает его сообщение о внешних войнах 133–31 гг. в кн. 4, 6, 8 и 12. Так или иначе, если внешние войны для традиции Ливия (и для Аппиана) — это «сопутствующий» фактор гражданских войн, то для Плутарха они, как минимум, равнозначны. Конечно, количественные показатели чисто формальны, но, в данном случае, они отражают и суть.

Почему же Плутарх акцентирует внимание на внешнем факторе гражданских войн 133–31 гг. до н. э.? Отметим, что Ливий, а позже Аппиан также не были склонны к игнорированию этого фактора, однако Плутарх более склонен уделять ему особое значение. Тем не менее, если для Цицерона (и, вероятно, Ливия) судьба мира решалась в Риме, и главным был внутренний конфликт, расколовший римское общество, а за ним и весь остальной мир его союзников, подданных и внешних сил, а Аппиан считал главным «поражающим фактором» эпохи социальный конфликт в Италии, то Плутарх несколько смещает акценты, показывая, что период 133–31 гг. до н. э. был не только эпохой грандиозной гражданской войны, но и временем столь же грандиозного нашествия варваров (галлов, германцев, парфян, балканских народов и др.), сопровождаемого восстанием внутреннего «варварского» мира и, что было особенно опасно, внутренним расколом римского общества.

Определенную роль сыграли факторы конкретной политической жизни. Только что закончились грандиозные Дакийские войны Траяна (101–105 гг.), надолго ликвидировавшие угрозу на Дунае, и, вероятно, готовился (или уже начался) Парфянский поход (114–118 гг. н. э.), что, несомненно, стимулировало особый интерес к парфянским войнам. Наконец, будучи греком, Плутарх особенно интересовался жизнью восточных провинций. Это, однако было важное, но не единственное обстоятельство.

Было и другое. В 97 г. Траян стал соправителем и наследником Нервы, сделав то, что не удалось Августу и Веспасиану — он сумел избежать гражданской войны, и не менее важной задачей, чем завоевания, было сохранение единства общества и его важнейшей составной части, единства императорской власти и сената, монархического и республиканского начал. Как и Август на своем Форуме, знаменитый биограф выстраивает в «один ряд» бывших заклятыми врагами римских политиков и полководцев, Мария и Суллу, Помпея и Цезаря, Антония и Брута. Даже у персонажей, не бывших военачальниками, например, Тиберия и Гая Гракхов подчеркивается фактор их военной службы (Plut. Tib. Gr., 1–3; G. Gr., 2) и именно из Плутарха (и, конечно, от самого Цицерона) мы узнаем, что Цицерон служил в армии Суллы во время Союзнической войны (Plut. Cic., 3, 31), а Катон участвовал в войне со Спартаком (Plut. Cato, 8).

В этом был не только политический, но и глубоко исторический смысл. Гражданские войны: Союзническая война (91–88 гг.) и гражданские войны 83–82, 49–45 и 44–31 гг. до н. э. были, конечно, главным «поражающим фактором» в войнах I в. до н. э. Как отмечает К. Николе, «столетие от Гракхов до Юлия Цезаря было столетием постоянных переворотов и следующих один за другим «кризисов» или «революций»: аграрный кризис 133–121 гг., военные перевороты и гражданские войны 103100, 88–80, 76, 73–71, 63, 49–44, восстание в Италии в 90–88 гг. до н. э.; рабские войны 136, 106 и 73 гг. (и снова в 47 и 36 гг.). В каждом из этих событий источники особенно подчеркивают социальное измерение: «богатые» и «бедные» «нобили» (sic!) или «лучшие» (optimates) против «плебса», «народа» или «низших» классов. Политическая история даже на самом чисто нарративном уровне все время имеет корни в социальном и структурном контексте»[7]. Ко всему этому