Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

закрепить это положение на страницах литературных сочинений, и это сделали три больших писателя, Плиний Младший, Плутарх и Тацит. Плиний удачно выразил новую концепцию принципата, который должен был основываться на общественном консенсусе. Тацит написал «всю правду» о принципате I в. н. э., и сколь бы она ни была болезненна для власти, власть и общество должны были ее выслушать. Наконец, Плутарх должен был показать «корень зла», гражданские войны 133–31 гг. до н. э. Вероятно, римляне были уверены, что именно с этого времени «идущая по прямой» римская держава свернула со своего исторического пути. Впрочем, концепция Плутарха скорее была связана с глобальной внешней угрозой, и Рим оказывается не мировым лидером, разложившимся от своих побед, господства, обогащения и безнаказанности (отчасти было и это), но мировым лидером, получившим новый, гораздо более серьезный «вызов», чем ранее, и вынужденным сражаться не только за господство, но и за свое существование и целостность.

Можно увидеть и расхождение в отношении к грекам. Для Цицерона и, вероятно, Ливия, при всей их греческой образованности и филэллинизме, Греция и эллинистический мир, как и все остальные, остаются объектом римской политики, тогда как для Плутарха, что прекрасно показано в биографиях Филопемена и Тита, это — политический и культурный партнер по защите цивилизованного мира.

Итак, мы видим глубоко эрудированного автора, прекрасно ориентирующегося в своих источниках и наметившего основные поворотные пункты исторического процесса, не всегда точного в фактах, но хорошо ориентирующегося в глобальных исторических событиях. Значение Плутарха значительно возрастает благодаря его великолепному литературному стилю, гуманистической позиции и гармоническому сочетанию просопографической информации и исторического контекста. Таковы, вероятно, основные характеристики биографий Плутарха, равно как и секрет их популярности, вызванный особенно удачным сочетанием лучших черт исторического исследования и исторического романа и чем-то похожим на «Киропедию» Ксенофонта.

* * *

Первоначальным замыслом книги, которая называлась «Строители Империи» было желание показать суть этого воистину монументального труда. Первая глава, которая является основой данной книги, должна была быть посвящена биографии Плутарха, главы 2 и 3 — включали в себя биографии Гракхов, Мария, Суллы, Сертория, Лукулла и Помпея. Наконец, глава 4 содержала бы биографии Юлия Цезаря и Октавиана Августа. Планировались очерки о Цицероне, Катоне и Бруте. Все их предполагалось рассмотреть на фоне сведений других источников и теорий исследователей Нового и Новейшего времени.

От этого плана, если рассматривать его в общей форме и объеме, пришлось отказаться. Уже первая глава разрослась до совершенно невероятных размеров. Говоря о великом историке и биографе, было невозможно не сказать единстве греческой и римской истории и культуры, которое возникло (это — мнение Плутарха, которое мы полностью разделяем), не в III–II вв. до н. э. и даже не в VI–V вв. до н. э., но существовало со времен основания Рима, если не раньше[10]. Кроме того, поскольку историческим объектом труда Плутарха является эпоха гражданских войн 133—31 гг. до н. э., это потребовало хотя бы очень краткого обзора этих событий. Вместе с тем, сам Плутарх, который, несмотря на интервал в 100–200 лет, писал о своих героях как о близких ему людях, все-таки жил в другую эпоху, а потому нам пришлось бы остановиться и на истории Империи I–II вв. н. э. и ее культуре. В итоге бывшая глава, стала небольшой монографией, которую мы и представляем вниманию читателей, а бывшие параграфы стали теперь ее главами. Это, соответственно, глава 1 «Рим от Ромула до Гракхов (753–133 гг. до н. э.)», глава 2 «Гражданские войны (133–31 гг. до н. э.)», глава 3 «Империя и ее культура (I–II вв. н. э.)» и глава 4 «Эпоха Траяна».

Вероятно, еще большие проблемы вызвала основная часть «Строители Империи», т. е. главы 2, 3, 4 книги, в которых автор пытается рассмотреть конкретные биографии. Пришлось ограничиться биографиями Гракхов, Мария, Суллы, Сертория, Лукулла, Помпея и Цезаря. В этом был свой смысл, поскольку, как было сказано ранее, именно они стали основой «событийного ряда» эпохи 133–31 гг. до н. э. Главным препятствием был опять-таки объем.

Впрочем, некоторые ограничения оказались вполне оправданы. Так, совершенно естественным был отказ от главы об Октавиане Августе. Для истории Августа по-прежнему остается актуальной монография Н. А. Машкина (последнее издание см.: Машкин Н. А. Принципат Августа. М., 2016), однако после выхода в свет другой монографии Я. Ю. Межерицкого (Межерицкий Я. Ю. «Восстановленная республика» императора Августа. М., 2016) эта тема оказывается исследованной настолько исчерпывающе, что помещение в наш контекст этой биографии полностью теряет какой-либо смысл. Добавим лишь то, что наша очень краткая версия политической биографии «первого принцепса» существует в монографии «Рим на грани эпох» (Егоров А. Б. Рим на грани эпох. Л., 1985; 2-е изд. Принципат. Создание и развитие политической системы. 31 г. до н. э. — 68 г. н. э. СПб., 2023). Кроме того, имеется небольшой обзор в другой монографии «Юлий Цезарь. Политическая биография» (СПб., 2014). Отметим лишь одно наше расхождение с уважаемым коллегой: на наш взгляд Август сделал все возможное (а, может быть, и невозможное) для реализации планов Цезаря, а большинство различий в их политике были вызваны не принципиальными различиями в программе, а различиями ситуационными. Цезарь видел в качестве своего наследника Октавиана (и только его), и именно он должен был стать «императором мира» после того, как Цезарь завершит все большие войны и добьется победы над всеми противниками. Судьба распорядилась по-иному. Октавиану, как и всей огромной Римской Империи, пришлось пережить кровопролитные войны 44–31 гг., после которых, многие реформы Цезаря стали невозможны, а многие пришлось надолго растянуть во времени. Войны диадохов (323–301 гг. до н. э.) привели к распаду Империи Александра, после войн 44–31 гг. Римская Империя сохранила свое единство, но это была уже другая Империя, нежели та, которую строил Цезарь, и эта новая реальность была той, в которой и должен был действовать император Август.

Мы также отказались от рассмотрения биографии Марка Туллия Цицерона. Во-первых, потому, что если Цезарь был создателем Римской Империи, то Цицерон, в той же степени, был создателем новой римской культуры, и чтобы писать его биографию, нужно быть не только историком, но и филологом и философом, каковым автор данной книги не является; во-вторых, отечественный читатель может познакомиться о биографией Цицерона благодаря монографии С. Л. Утченко (Утченко С. Л. Цицерон и его время. М., 1972) и переводному труду П. Грималя (Грималь П. Цицерон. М., 1991), каждый из которых составляет 300–400 страниц и, наконец, некоторые факты из биографии Цицерона отчасти присутствуют в других биографиях, особенно, в биографиях Помпея и Цезаря.

Сложную проблему представляла биография Красса, которая первоначально не вошла в книгу также по соображениям объема. Впрочем, биография Красса уже была подробно рассмотрена в нашей статье «Марк Лициний Красс, бизнесмен и политик» (Егоров А. Б. Марк Лициний Красс, бизнесмен и политик