Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

пол с прикроватной тумбочки полетели старый будильник, расческа, еще что-то бухнулось – только тогда палец ткнулся в кнопку. Настольная лампа зажглась мягким светом.

Вновь задребезжало стекло, но уже увереннее – это кто-то настырно долбился в окно.

– Кто там, мать твою?! – рявкнул Родин и только потом осознал, что поторопился – а вдруг это, те, кто утащил Карасевых? А теперь за ним пришли!

Да ну, ересь!

– Это я, Василь Аркадьич, – плаксиво заскулили по ту сторону окна. – Откройте, пожалуйста!

– Да кто я-то? Я тебя вижу, что ли? А ну, прекратить! – последнее староста добавил на автомате, сам не зная зачем.

– Миша Бурнос… Бурнасов! Мы с папой к вам приходили сегодня.

Родин чертыхнулся. Ну точно, голос детский. Вроде и правда Мишка, хотя чего тут гадать. На бандита не похож.

Наскоро одевшись и сунув ступни в тапки, Василь Аркадьич потопал к двери. Повозился с замками, уронил ключи пару раз, а когда справился – внутрь заполз теплый воздух со двора.

На крыльце на самом деле ждал Мишка – мял в руках рубашку и чуть ли не плакал. Родин не к месту подумал, что пацан странно не похож ни на мать, ни на отца – вообще черты другие, белобрысый, высокий. Маринка, что ль, нагуляла где?

«Ой не о том ты думаешь, дурень, не о том», – пронеслось в голове.

– Что стряслось-то? – сказал Родин вслух.

Мишка всхлипнул.

– Там у Карасевых опять дом орет и светится. А папа с мамой в крови все и меня не слышат. Помогите!

* * *

Луч фонарика полз по дороге, иногда тыкаясь в стороны – можно было, пожалуй, и вовсе без света добежать, тут дорога прямая и идти всего ничего, – но как-то боязно.

Родин несся к дому Карасевых быстрым шагом, чуть ли не вприпрыжку. Мальца спровадил сразу же – отправил поднимать старую компанию: Арсеньева, Марата Петровича, братцев Кретовых. Авось кто и притопает, не поленится, хотя Родин в этом, признаться, сомневался. Они и так за день находились, устали как собаки, а тут еще ночью куда-то переться?

То, что Мишка не врал, Родин понял почти сразу – стоило только чуть поднять голову и посмотреть в темное ночное небо. Там, в районе крайних домов, явно что-то сверкало, точно громадным прожектором светили вверх. А теперь, когда до карасевской хаты оставалось всего шагов двести, можно было и фонарик выключать – и так все видно. Даже край леса высветило так, что там хоть дискотеку проводи.

Первым делом забежал к Бурнасовым – вдруг действительно помощь требуется. Правда, чем помочь, если реально беда, Родин все равно не представлял. Врачей у них в селе не имелось, разве что скорую вызвать, но, когда она доедет, полсела уже помрет. Причем даже те, кто не болел.

У Бурнасовых все оказалось не так плохо: Витька и Маринка вроде очухались, хотя опять кровью из носа изошли, Софью Матвеевну и деда Нестора нашатыркой откачали, но без особых усилий, а Андрейка перепугался только, хлопал растерянными глазенками.

Пока возился с бедовым семейством, прибежал Марат Петрович – заспанный, злой, но у Родина на душе все одно сразу потеплело. Все же ответственные люди в Никонорово, славные, своих не бросают.

– Да я ж тебя знаю, Василь Аркадьич, – ответил на немой вопрос Петрович, – если не прибежать, так ты ж все равно как пиявка вцепишься потом, не отвяжешься.

– А меня так в детстве и звали – Славка-пия… – тут Родин запнулся и помотал головой, словно прогоняя морок. – Чего несу уже сам не понимаю. Этот свет последние мозги вышиб.

К изумлению старосты, минут через пять тяжелым шагом притащился Арсеньев, а сразу за ним оба Кретовых и утомившийся от забегов по домам Мишка. Малого отправили к своим, а сами всей гурьбой высыпали на двор перед домом Карасевых.

– Че делать-то будем, Аркадьич? – пробасил Арсеньев, сплюнул на землю. – Давай, командуй, зря, что ли, тащились.

Родин поскреб в затылке – соображалось неважно.

– Да не хочется внутрь лезть, вон как Витьку с семейством приплющило, а они ведь даже к дому не подходили. Короче, мы так поступим. Олег, Никита – идите-ка к Бурнасовым, собирайте их и ведите ко мне в хату. Нечего им тут страдать, пусть у меня пока перекантуются. Поможете там с дедом, с малыми. Я дверь не запирал, пусть устраиваются. А как проводите – обратно бегом, понятно?

– Да чего тут непонятного, – пробурчал один из Кретовых, кажется, Олег. Или Никита. Кто их разбирает вообще?

– Ну и лады. А мы с Маратом и Костей пока тут посидим, понаблюдаем.

Так и решили. Кретовы убежали к Бурнасовым, а скоро выползли вместе с Витькой и компанией. Витька порывался остаться с ними, но Родин на него шикнул – не хватало еще, чтобы он в обморок брякнулся, пусть лучше за своими приглядывает.

Оставшись втроем, Родин, Арсеньев и Марат Петрович расселись на траве, укрывшись от света за сараем. Староста уткнулся взглядом в землю – мысли в голове перемешались, в сознание лезла всякая чушь. То, о чем он размышлял накануне вечером, все никак не хотело уходить и забываться.

– Слушай, Марат, – наконец подал он голос. – Ты же у нас старожил, все про всех знаешь.

– Ну?

– Гну! Чего про Карасевых скажешь? Кто, откуда?

– Ты чего, Аркадьич, тебе ли спрашивать? Это ты у нас в каждой бочке затычка.

– А ну не дерзить! Я тебя серьезно спрашиваю – чего про них знаешь?

Марат Петрович переглянулся с Арсеньевым, пожал плечами.

– Да чего тут знать? Ну, Максим там в каком-то НИИ работал раньше, потом на пенсию вышел. Наташка детей учила в школе, физичка, вроде бы. Жили тут, на «Жигуленке» разъезжали. Вон он стоит.

– И все?

– А че еще-то?

– Ты с ними разговаривал хоть иногда, Марат?

– Да это… Да бывало, по-любому. Но так сразу и не вспомню.

– Ну, а ты. – Родин повернулся к Арсеньеву. – Ты чего скажешь?

– Да я вообще на другом конце села живу! Я их видел-то пару раз.

– За столько лет?

– Ну… Так уж получилось.

– Понятно все с вами.

На самом деле Родин уже ничего не понимал. Еще вчера эта мысль гуляла у него где-то на краю подсознания, но никак не получалось ее поймать, рассмотреть поближе, обдумать хорошенько. А вот теперь словно что-то щелкнуло.

Марат Петрович прав. Затычка в каждой бочке – ну, ведь так и есть, обижайся или нет. Он же Никонорово изучил до последней песчинки, пересчитал каждую иголочку на опушке леса. И что знал про