История ‘Илм Аль-Усул - Мухаммад Бакир ас-Садр

что он посещал уроки своего отца вместе с Хасаном ибн Хусейном Кумми, который, как мы думаем, возможно, принадлежал к позднему кругу его учеников. Также говорится, что шейх Туси вручил сертификат об окончании обучения Абу Али в 455 году, то есть за пятьдесят лет до смерти последнего.

Этот факт согласуется с той точкой зрения, согласно которой он был из числа новых студентов. Так, зная, что Абу Али стал преемником своего отца в деле преподавания и интеллектуального лидерства в научных кругах Наджафа, мы можем оценить научный уровень того кружка, хотя (что наиболее вероятно) он был из числа последних учеников шейха. Следовательно, факт наличия новой формации учеников шейха становится очевидным.

Картина, которая становится для нас ясной, такова. Шейх Туси, переселившись в Наджаф, утратил связь с первоначальным кругом своих учеников в Багдаде, и что он основал новый кружок в Наджафе. Там у него возникла возможность найти время для самообразования и исследований, что впоследствии послужило развитию знания. Если это действительно так, тогда мы в состоянии объяснить тот феномен, о котором мы изначально вели речь. Естественно, новый академический круг, сформировавшийся вокруг шейха в Наджафе, по причине своей новизны не мог выйти на уровень творческого развития того направления, которому шейх Туси положил начало в области научной мысли. Что касается его первоначального кружка, имеющего багдадские корни, он не имел доступа к идеям шейха, ибо он проделал всю свою работу, будучи отрезанным от него. Так, даже несмотря на то, что благодаря переезду в Наджаф он стал готов к выполнению своей великой научной миссии, поскольку у него появилось свободное время, переселение также обрубило ему связи с изначальным кругом его учеников. В силу этого, оригинальные интеллектуальные наработки шейха в области фикха не дошли до того круга, и он делал свои собственные выводы и продуцировал самобытные идеи. И есть большая разница между творчески мыслящим ученым, озвучивающим оригинальные идеи в академической среде и непрерывно контактирующим с научными кругами так, что они осмысленно воспринимают эти неординарные идеи с полным пониманием их сути, и творчески мыслящим ученым, находящимся вне этих кругов и отрезанным от них.

Так, для эффективного научного взаимодействия необходимо было, чтобы круг молодых наджафских учеников шейха стал достаточно влиятельным для того, чтобы достигнуть степени интеракции на должном интеллектуальном уровне.

Таким образом, период застоя длился до тез пор, пока этот молодой круг не созрел для (восхождения) на требуемый уровень. Так, должно было пройти примерно сто лет выжидания, чтобы этот круг смог обрести достаточную интеллектуальную зрелость, чтобы взять на себя задачу по развитию научного наследия шейха и выполнять ее, осмысленно руководствуясь его взглядами и распространяя эти оригинальные идеи в Хилле. Между тем, старый кружок [учеников шейха Туси] в Багдаде находился в состоянии загнивания и был полностью отрезан от научного творчества и неординарных идей, наследниками которых естественным образом стали представители кружка молодежи из Наджафа, в особенности его хиллийской ветви.

2. Группа ученых связывает эту странную интеллектуальную стагнацию с тем глубоким уважением, которым шейх Туси пользовался в глазах своих учеников – настолько сильным, что они не помышляли о критическом подходе к его взглядам. Так, они возвели его идеи и теории в ранг сакральных истин, не терпящих возражений и не подлежащих скрупулезному пересмотру. Так, в «Ма‘алимуддин» шейх Хасан ибн Зайнуддин пишет о том авторитете, каким пользовался его отец в кругах большинства законоведов, бывшими его последователями и полностью полагавшимися на его авторитет в силу великого к нему почтения, и их высокого мнения о нем. Также сообщается, что Химси, живший в тот период, рассказал: «Строго говоря, у имамитов не осталось муфтия (законоведа), они все – пересказчики».

Это означает, что сентиментальная реакция на новые и оригинальные идеи шейха, проявившаяся в благоговейном к нему отношении, преобладала над реакцией интеллектуальной, которая должна была выражаться в изучении гипотез шейха и тех проблем, которые он поднял в процессе научного познания в области юриспруденции.

Благоговейное отношение к шейху в среде его современников достигло такого уровня, что мы читаем у некоторых из них о сне о Повелителе Правоверных (мир ему), в котором Имам Али (мир ему) подтвердил правильность всего, что Шейх Туси написал в его книге «Ан-Нихайа». Это дает ясное представление о степени интеллектуального и духовного авторитета Шейха, о его глубоком отпечатке в умах его последователей.

Однако второе объяснение феномена интеллектуальной стагнации тесно переплетено с первым, поскольку авторитета в науке, которым пользуется законовед (не важно, в какой степени), обычно не достаточно, чтобы закрыть для других дверь, за которой лежит дорога к развитию и осмыслению взглядов данного законоведа в сфере правового мышления. Такое обычно происходит только когда окружающие его ученики и исследователи не достигли интеллектуального уровня, на котором они становятся достаточно компетентными для критического анализа этих взглядов. В подобных случаях уважение перерастает в абсолютную веру и слепое доверие.

3. Третью причину можно вывести из двух исторических фактов. Первый заключается в том, что рост знания в области ‘илм аль-фикх и ‘илм аль-усул в шиитской среде не был независим от ряда внешних факторов, которые способствовали усовершенствованию и развитию академической науки и исследований. Одним из этих факторов стала суннитская правовая мысль, ибо исследования в области ‘илм аль-усул в суннитской среде и наращивание их объема в рамках суннитских школ фикха служило для законоведов-имамитов постоянным стимулом к формулированию теорий для решения каждой проблемы, и устранения сложностей, возникших у суннитов, в соответствии со школой Имамов (мир им), а также для критики вердиктов, вынесенных в соответствии с другими теориями и принципами. Двух цитат из трудов выдающихся имамитских законоведов будет достаточно, чтобы определить ту роль, какую суннитский ‘илм аль-усул сыграл в деле формирования соответствующей мотивации у шиитских ученых.

(а) В предисловии к книге «Аль-Идда» шейх Туси, желая оправдать тот шаг, который он предпринял, взявшись за написание книги об ‘илм аль-усул, отмечает: «Всякий, кто написал что-либо на эту тему, следовал линии, диктуемой его собственными принципами (усул). Но не известно, чтобы кто-либо из наших сподвижников написал что-либо на данную тему».

(б) Ибн Зухрилх в своей книге «Аль-Гун‘йа» разъяснил цели исследования в области ‘илм аль-усул: «У нас также есть и другая цель, когда мы обсуждаем усул аль-фикх отдельно от того, что уже было упомянуто. Это – для того, чтобы продемонстрировать неправильность многих позиций школ наших оппонентов и многих их методов поиска верных решений.[11] Невозможно ни то, чтобы они исправились, ни то, чтобы мы указали им на их заблуждения, апеллируя к