Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

class="p1">На покупку стетсона, возможно, повлияло первое в жизни любовное увлечение. Сердце юноши пленила американская разведенная дама, проживавшая в Париже, — миссис Фуллертон. Их познакомила в 1880 г. Эмма, сестра Рудольфа.

5 декабря 1880 г. Фуллертон писала о нем Эмме: «Приятный, скромный, утонченный молодой человек! С артистическим, художественным темпераментом и превосходящий своим умом большинство молодых мужчин. Мне кажется, я неплохо его понимаю»[39].

Несколько месяцев спустя, когда миссис Фуллертон решила вернуться в Америку, Дизель чуть не бросил работу у фон Линде, вознамерившись последовать за своей возлюбленной. Изобретатель писал сестре, что миссис Фуллертон притягивает его сердце, «как Северный полюс магнитную стрелку». В конце концов женщина возвратилась на родину одна, а Рудольф остался в Париже.

Почти каждый четверг Дизель отправлялся вечером к своему другу Эрнесту Брандесу, выходцу из Германии, ныне — преуспевающему парижскому коммерсанту. Однажды, вскоре после отбытия Фуллертон, он с удивлением встретил в доме друга красивую незнакомку. Ее звали Марта Флаше; Брандес только что выписал ее из Германии в качестве гувернантки для своих детей. Это была голубоглазая блондинка с потрясающей фигурой, остроумная и обаятельная. Она обожала играть на фортепиано и прекрасно пела по-английски, по-французски и по-немецки. Марта читала последние британские романы и труды французских философов, к тому же отлично разбиралась в изобразительном искусстве. Она руководила воспитанием детей, сама будучи особой утонченной и хорошо образованной, точно как мать самого Рудольфа, до замужества служившая гувернанткой.

В последующие недели Рудольф не пропускал ни одного четверга у Брандеса, а вскоре добавил к ним еще несколько будних вечеров, чтобы чаще петь вместе с Мартой и аккомпанировать ей на фортепиано. Рудольф отмечал, что они оба «питают жадный и обширный интерес ко всякого рода искусству»[40].

Они полюбили друг друга. Впрочем, не все друзья Рудольфа с энтузиазмом отнеслись к перспективе его женитьбы на Марте. Рудольф говорил по-французски без малейшего акцента, в Париже его принимали за местного уроженца, каковым он, собственно, и являлся. Но немецкие корни Марты мгновенно бросались в глаза его парижским друзьям. Она разговаривала по-французски с сильным акцентом, так что у нее не было особых надежд стать своей во Франции. Такой брак был невыгодным для Рудольфа с точки зрения карьеры.

Но Рудольф никогда не мыслил такими категориями ни в вопросах работы, ни в любви. Он всерьез собирался жениться.

В мае 1883 г., когда Дизель готовился к напряженному рабочему лету, Марта уехала в долгую поездку в Германию. Ей давно хотелось увидеться с родными, а кроме того, она была не прочь завязать хорошие отношения с родителями Рудольфа, которые к тому времени перебрались в Мюнхен.

На протяжении этих нескольких месяцев разлуки томившийся Рудольф написал Марте несколько писем, которые кажутся плодом пера скорее поэта, чем ученого. 16 мая он поведал, как грезил наяву, воображая, что ему слышится ее голос: «Тело мое делалось все легче и легче, словно бы отрываясь от земли, переставая быть материальным, и я услышал сладчайший ангельский голос, произносящий: „Рудольф, я люблю тебя“».

Спустя несколько недель, вновь являя поэтическую сторону своей натуры, Рудольф описывал то особое равновесие, которое Марта вносит в его существование, наполняя его жизнь светом и счастьем: «Будь моей звездочкой, освещай для меня тьму, глубокую тьму моего сердца, ведь мое сердце — точно неосвещенное озеро, окруженное черными елями и скалами, и вода в нем так черна по ночам, что никто не может проникнуть в нее взглядом. Но когда такая звездочка начинает испускать свое золотистое сияние, озеро тысячекратно отражает его в своих волнах и утрачивает черноту, теперь оно лучится и переливается, оживая под светом своей звезды».

Рудольф пылко добавлял: «Еще два-три письма, и после я напишу лишь — я иду, я лечу к тебе, в твои объятия, из которых я не хочу вырываться до конца жизни. Ни одну женщину еще не любили так сильно, как тебя, ни одну, и ни один мужчина не испытывал такого сильного ожидания радости, как я, — с тех пор, как ты сказала, что желаешь отдать мне свою любовь, свое сердце и свою жизнь»[41].

Рудольф женился на Луизе Марте Флаше в Мюнхене 24 ноября 1883 г. Скромную и немноголюдную церемонию посетили Теодор с Элизой, а также Кристоф Барникель с молодой женой — ею стала не кто иная, как Эмма, сестра Рудольфа, которая была на 27 лет младше мужа. Первая жена Барникеля Бетти, кузина Теодора, умерла от тифа двумя годами ранее.

Вторая женитьба Барникеля изменила его отношения с Рудольфом: теперь он был не столько его дядей, сколько мужем его сестры. Этот брак еще больше сблизил Дизеля с сестрой и Барникелем. Эмма отчасти заполнила пустоту, оставшуюся в жизни юноши после смерти Луизы. Рудольф активно переписывался с Эммой. Особенно часто они обсуждали все более странное поведение родителей, которые перешли на попечение Рудольфа. Теодор часто писал ему, прося выслать денег. Сын вполне готов был поддерживать родителей, но испытал нешуточную досаду, когда узнал, что деньги идут на мистические занятия, которым упорно продолжал предаваться Теодор. В своей переписке Рудольф и Эмма выражали общее для обоих раздраженное отношение к отцу. Об этом Рудольф часто писал и Марте: «Знаю по опыту, что однобокие занятия спиритизмом способны сделать из человека сущего глупца…»[42]

В том же письме он сообщал о вере в ценность свободного мышления, не скованного догмами: «Необязательно быть спиритом, или протестантом, или католиком, или иудеем, чтобы ощущать в своей груди истинную любовь к человечеству и проявлять ее в меру своих возможностей. Чем меньше ты цепляешься за конкретные мнения, тем более ты открыт, тем свободнее твои воззрения, тем терпимее ты к своему ближнему, тем больше ты его любишь».

Однако среди тогдашних парижан вовсе не царили терпимость и любовь по отношению к немцам. Рудольф начал ощущать социальную напряженность в городе. Некоторые французские друзья стали отдаляться от него — главным образом из-за того, что супруга Рудольфа была немкой. В стране вновь поднималась волна французского национализма. В середине 1880-х многие политические кандидаты завоевывали свои посты, выступая перед избирателями с позиций национального возмущения, раздувая пламя обиды на послевоенные репарации размером 5 миллиардов франков и на потерю Эльзаса и Лотарингии по условиям мирного соглашения, подписанного по итогам Франко-прусской войны. После краткого спада негативного отношения к немецким гражданам сразу после капитуляции Наполеона III в 1871 г. общественные настроения в Париже вновь стали враждебными по отношению к ним.

Но для нашего героя это были малозначительные проблемы. Рудольф был вполне способен управиться с родителями