Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

Недовольной колониальным переделом мира осталась не только Германия, «Япония и Америка, – отмечал Ленин, – так же крайне обижены при теперешнем разделе колоний, и которые усилились за последние полвека неизмеримо быстрее, чем отсталая, монархическая, начавшая гнить от старости Европа»390.

Свобода морей

Наиболее полная победа, когда-либо выигранная силой оружия, не разрешила европейской проблемы и не устранила опасностей, вызвавших войну.

У. Черчилль391

Под «свободой морей» понималось право свободной торговли нейтральных стран во время войны, помехи которой, по словам Хауза, «привели к таким трениям между Соединенными Штатами и союзниками в 1915 и 1916 гг.» и, в конечном итоге, к «признанию неприкосновенности частной собственности в открытом море»392. Торговля с воюющими странами принесла нейтралам, в том числе США баснословные прибыли[14]; в Швеции, Норвегии, Дании за время войны прибыль пароходных обществ выросла в 7–16 раз393.

Термин «свобода морей» был введен Хаузом в 1915 г., однако в 1919 г. он был вынужден ввести ограничение на его трактовку, в связи с планами создания Лиги наций, которая получила право закрывать мореходные пути в случае всеобщей войны. Принцип «Свободы морей» теперь распространялся только на ограниченные войны, не связанные с нарушением международного права.

Американская декларация буквально взорвала Ллойд Джорджа: «Этот пункт…, мы не можем принять ни при каких условиях; это значит лишиться мощного средства блокады; Германия была сломлена блокадой почти в такой же мере, как и военными методами; и если бы это мощное средство было отдано Лиге наций, а Великобритания дралась бы не на жизнь, а на смерть, то никакая Лига наций не смогла бы помешать ей защищаться…». «Да, – вмешался Клемансо, – я не могу понять смысла этой доктрины (свободы морей). При существовании свободы морей война не была бы войной»394.

«Вопрос о «свободе морей», – по словам Хауза, – едва не расколол конференцию»395, однако «необходимость достигнуть какого-то соглашения по этому пункту с англичанами преобладала над всеми прочими политическими вопросами, кроме вопроса о Лиге наций»396. Поэтому, в ответ на возражения европейских союзников, представитель американского президента предупредил «англичан, что существующие условия морского права несут в себе опасность взрыва»397. И Вильсон действительно предъявил ультиматум: «я не могу согласиться принять участие в переговорах о мире, который не включал бы свободы морей, ибо мы обязались воевать не только с прусским милитаризмом, но и с милитаризмом вообще»398.

Вильсон уполномочил Хауза заявить, что если англичане этого не примут, то могут: «наверняка рассчитывать, что мы используем наше наличное оборудование для постройки сильнейшего флота, допускаемого нашими ресурсами, чего наш народ давно жаждет»399. В ответ Ллойд Джордж «сказал, что Великобритания истратит все до последней гинеи, чтобы сохранить превосходство своего флота над флотом Соединенных Штатов или любой другой державы, и что в Англии ни один министр, который занял бы иную позицию, не смог бы остаться у власти…»400.

Но в начале XX века, грозный рык некогда самой великой державы мира, означал уже только слова… Хауз вполне отдавал себе в этом отчет: «если англичане не будут осторожны, они навлекут на себя неприязнь всего мира… Я не верю, чтобы Соединенные Штаты и другие страны согласились предоставить Великобритании полное господство на морях, равно как Германии – господство на суше, и чем скорее англичане это поймут, тем для них будет лучше; более того, наш народ, если ему бросят вызов, построит флот и будет содержать армию еще большую, чем у них. У нас больше денег, у нас больше людей, и наши природные богатства гораздо более велики. Такая программа в Америке будет популярна, и если только Англия даст повод, то остальное доделает уже сам народ»401.

От ультиматумов Хауз перешел к открытым угрозам: «вмешательство англичан в американскую торговлю в случае новой войны бросит Соединенные Штаты в объятия врага Великобритании, кто бы он ни был»402; рано или поздно США и Англия придут «к столкновению, если не будет достигнуто соглашение о законах, регулирующих мореходство»403.

В Великобритании лишь немногие признавали бессмысленность противостояния с американцами. Среди них был бывший министр иностранных дел Э. Грэй: «Ни при каких обстоятельствах Великобритания не станет строить флот для противопоставления Соединенным Штатам… В то же время Англия сохраняет за собой полное право строить флот против любой европейской державы и в любом объеме, который она сочтет необходимым…». Грэй обосновывал свои взгляды, во-первых, тем, что война между США и Великобританией невозможна, во вторых США всегда могут построить кораблей больше, чем Великобритания»404.

Что касается Ллойд Джорджа, то когда он согласился пойти на встречу американцам, США отказались от вхождения в Лигу наций. И Вильсон был вынужден снять вопрос «свободы морей» с повестки дня конференции. Но даже если бы конгресс США ратифицировал его, правоприменение принципа «свободы морей» оставалось бы под вопросом. Ведь тот же Хауз утверждал, что: «При том положении, какое создалось во всем мире в 1914 г., война между Францией и Германией сама по себе не являлась нарушением международного права»405. Точно также США расценит в 1939–1941 гг. и войну Германии против Польши, Франции и Англии…

«Призрак коммунизма»

Судя по положению вещей, скоро наступит кризис. Изо дня в день нарастает ропот недовольства. Народ желает мира. Большевизм повсюду завоевывает новые позиции. Только что поддалась Венгрия. Мы сидим на пороховом погребе, и в один прекрасный день какая-нибудь искра взорвет его… Если бы мир не был в таком состоянии неопределенности, я не возражал против того, чтобы переговоры продолжались так неторопливо, как они протекали до сих пор. Но в нынешней обстановке каждый новый день означает новый риск.

Э. Хауз, 22.03.1919 406

Шестой пункт Вильсона был посвящен России: «Обращение, оказанное России братскими народами в предстоящие месяцы, – говорилось в нем, – должно стать решающим доказательством их доброй воли, их понимания ее нужд, помимо их собственных интересов, и их разумного и бескорыстного сочувствия». Однако, как отмечал Нитти, «если политика Антанты в отношении Германии и завоеванных стран не соответствует ни коллективным заявлениям, сделанным во время войны, ни обещаниям, торжественно данным Вильсоном, то политика в отношении России была целым рядом ошибок»407. Действительно это было больше, чем преступление: это была ошибка408.

Вместо «эвакуации всех российских территорий и сердечного сотрудничества для восстановления и развития России, – продекларированных в шестом пункте вильсоновской программы, – В течение длительного времени Антанта поддерживала военные предприятия Колчака, Юденича, Деникина и Врангеля, всех людей старого режима»409. Но