Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

молодых тогда художников Мосина и Брусилозского «1918 год». Мы, студенты, толпами ходили вокруг него и, околдованные необычайным видением живописцев, сами себе казались толпой на той площади, которая слушает страстное слово Ильича. Казалось, взойди по этим свежеоструганным сосновым ступенькам – и ты рядом с Лениным, рядом с Историей.

Объединяющая сила сквозит в картинах Геннадия Мосина. Они многозначны, потому что пронизаны аллегорией мысли, и у каждого смотрящего вызывают свои ассоциации.

Вот «Сказка о мертвой царевне» – четыре богатырских лика, объятых скорбью и, гневом над навзничь лежащей девушкой с русой косой. Стоят люди и думают: «А ведь это война…»

Вот «Заброшенный двор»… Кого не тронет эта человеческая старость, крепко вросшая в сугробы и землю!

Вот «Весна»… Среди изумрудного хоровода молодых уральских березок могучее сгорбившееся дерево, глубокие морщины избороздили его кору, голые кривые ветви заломлены в небо… И вдруг – авторское озарение: птица, сидящая на высоком высохшем суку. Она одна, легкая и отчаянная, как бы оживляет умирающее дерево, делает его нужным и родным каждому из нас.

В такие мгновения и рождается в душе благодарное чувство к мастеру.

Народный артист СССР, солист Большого театра Александр ВЕДЕРНИКОВ:

– Живопись, как и всякое другое искусство, – это борьба за красоту человеческую. Творчество Мосина знаю и люблю давно. И вот когда все или почти все его картины, портреты, пейзажи, скульптуры собрались здесь, в Москве, в одном зале, стала воистину видна вся мощь его таланта – таланта очень русского, самобытного.

Сказ об Урале.

Портрет матери.

Иллюстрация к сказу П. Бажова «Серебряное копытце».

Портрет Вани Мосина.

Рисунок и портрету рабочего Уралмаша Чугунова.

Весна.

Март.

Рисунок, к портрету Г. Свиридова

Иллюстрация к сказу П. Бажова «Малахитовая шкатулка»

Я люблю его «Портрет матери» – портрет женщины, которую не согнули никакие невзгоды, которая мужественно и достойно прожила жизнь в России. Она полна чувства собственного достоинства. Замечателен портрет «Волжанка». В нем мы видим, как талантливо Мосин развивает линию Петрова-Водкина, восходящую к традициям русской иконографии: в образе мадонны – русская женщина с ее возвышенной, суровой и чистой красотой.

Прекрасны мосинские пейзажи, они, словно окна, настежь распахнутые в суровую природу Урала. Можно часами «ходить» с художником по его любимым местам, дышать глубоко, всей грудью крепко настоянным воздухом синих сосняков, стоять у причудливых громадных скал на берегу Чусовой…

Сильным гражданским чувством проникнута его картина о Пушкине: великий поэт, глубоко ушедший в свои раздумья о России, изображён на фоне тревожного пейзажа – «Мчатся тучи, вьются тучи…». Это

глубокий философский образ поэта и России.

В каждой работе Мосина присутствует его личная оценка действительности, его высокая гражданская ответственность перед своей совестью, перед своим народом.

Поэт Евгений ЕВТУШЕНКО:

– Выставка Геннадия Мосина еще раз напоминает о том, как талантлив наш народ. Мы иногда волей-неволей обращаем внимание на несколько имен, а живая жизнь русского искусства заполняет все огромное пространство нашей страны. Я знаю и люблю живопись Мосина и Брусиловского, графику Воловича, творчество Засыпкина и других уральских художников…

У Мосина самые сильные, на мой взгляд, работы – это «Сказ об Урале» и «Башкирия». В «Сказе» – колоссальная эпическая мощь. По композиции очень хорош «Портрет художника Воловича», по психологическому проникновению в глубь образа – «Портрет Пантелеева» и «Портрет Ивана Мосина». Четок, скуп и в то же время выразителен «Портрет матери». Очаровательны многие иллюстрации к бажовским сказам.

Самое замечательное в этом художнике – его огромная сила духа.

Откуда же в тебе эта сила, художник?… Не от родной ли земли? Не от тех ли людей, которых ты увидел однажды хмурым осенним утром, чтоб полюбить на весь свой век?… Не они ли – горщики, кузнецы, углежоги – вдохнули в тебя силу, накопленную в вековом богатырском труде?…

…Люди шли в серых осенних сумерках, у каждого в руке покачивался горняцкий фонарь с огарком свечи; встречаясь, они глухо говорили друг другу: «Здорово, Кузьма…» – «Здорово, Петр…» – и шли дальше, сутуловатые, молчаливые, с большими и тяжелыми руками… И никто из них, наверное, даже и не заметил мальчонку, припавшего к тусклому стеклу оконца и глядевшего им вслед большими, удивленными глазами…

Выше туч, выше гор, выше неба

Павел АМНУЭЛЬ

Рисунки Е. Стерлиговой

Рассказ

Дело было давно, но потому-то и стоит рассказать о нем, пока оно не забылось совсем. Г. X. АНДЕРСЕН

Путешественник пришел в поселок вечером в день Урожая. Он ходил от дома к дому, искал пристанища и нашел его у плотника Валента. Лог узнал о Путешественнике, когда уже стемнело и выйти не было никакой возможности: мать усадила его качать малышей, а сама возилась на кухне. Лог нервничал: в свои недолгие семнадцать лет он ни разу не говорил с Путешественником, таким вот, только пришедшим, пахнущим дальними полями и странствиями. Старый, больной, никому уже не нужный Лепир, от которого Лог услышал множество историй, странных, как осенняя сушь, тоже когда-то был Путешественником. Но он пришел в поселок задолго до рождения Лога. Его рассказы, сто раз слышанные, обросли выдуманными подробностями, а Логу нужна была правда.

Когда малыши заснули, Лог прилег в своем углу и стал ждать утра. Он знал, что не сможет заснуть. Возбуждение нарастало, даже после разрыва с Леной он не был так взбудоражен. Путешественник! Вот действительно смелый человек! На памяти Лога никто в селении не решился вот так выйти однажды за дома без страховочной веревки и пойти в туман, куда понесут ноги, отдавшись на волю случая. Когда-то – Логу было два года – ушел и не вернулся его отец. Потом мать привела отчима, родились малыши. Отчим был человеком спокойным, уходить не собирался, жил для матери, для детей, для дома, но недолго жил, вот в чем беда. Совсем недавно, весной, балка упала с крыши, и не стало отчима.

Путешественники казались Логу идеалом человека. Из-за этого он и повздорил с Леной. Обычно