Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

они встречались у заброшенного дома, что стоял на самой окраине селения со стороны поля. Там никто не жил, слава у дома была дурная, вроде в нем водились привидения. Никто их, конечно, не видел, а слышали многие, в ночном тумане слышно хорошо.

– Ты представляешь, – сказал в тот вечер Лог, – найти новое селение, новых людей, узнать новые леса, поля. В хорошую погоду можно взобраться на дерево и увидеть листья. Когда я был маленький…

– Ты и сейчас лазаешь по деревьям, – чужим голосом сказала Лена. – Я же знаю, и все знают, и когда-нибудь тебя накажут. Я не хочу, чтобы ты сломал себе шею, понятно?!

– Ну что ты, милая, – ласково сказал Лог, – я не упаду с дерева даже в самую густую полночь! И я никогда не ухожу из дома без страховочной веревки, ты же знаешь…

Лена оттолкнула его и почти мгновенно скрылась в тумане. Лог услышал, как она идет к своему дому, и бросился за ней, вытянув руки, чтобы не налететь на что-нибудь.

– Лена, милая, – говорил он, – я никогда больше не буду лазить на деревья, ты слышишь меня?

Лена остановилась, сказала тихо:

– И не будешь запутывать веревку, чтобы тебя не нашли, когда ты уходишь из селения?

Лог замер. «Знает, – подумал он. – Неужели знает? И скажет? Что, если скажет?»

Лена ушла, а он стоял, раздумывая, что делать дальше. С того вечера они не виделись. Лена то ли сердилась, то ли охладела к Логу, а он не шел мириться, хотя и безумно скучал в первое время. Боялся проговориться. Никто не должен был знать, почему Лог, выйдя из селения в поле, запутывает свою страховочную веревку. Никто. Даже Лена.

Путешественник носил длинную бороду, одежда его была старой, сотни раз залатанной, котомка имела столько кармашков, что, казалось, только из них и состояла.

Лог наткнулся на Путешественника, когда, постучав, открыл дверь и вошел в темную прихожую плотника Валента. Утром туман немного поредел, хотя, конечно, до вчерашней прозрачности было далеко. Но, подойдя вплотную, Лог все же сумел разглядеть Путешественника с головы до ног. Хорошо, что плотник не мог увидеть этого взгляда, иначе наверняка побежал бы к старосте. А Путешественник увидел и понял и, отступив с дороги, молчаливым жестом пригласил Лога войти. Плотник последовал было за ними, но утром всегда было много дел в мастерской, и он ушел, пробормотав что-то, на что Лог не обратил внимания, а Путешественник не расслышал.

Путешественник скинул с плеч котомку и сел рядом с Логом на широкую скамью. От него действительно пахло чем-то незнакомым, далеким и притягательным.

– Меня зовут Лог, – начал Лог со стеснением в голосе.

– А меня Петрин, – спокойно сказал Путешественник. – У меня мало времени, я хочу до темноты пройти как можно больше.

– Ты… вы… – Лог поразился. То, что он услышал, не вмещалось в сознании.

– Да, – усмехнулся Путешественник. – Я ухожу, Я никогда не задерживаюсь в одном селении больше чем на два-три дня. А ваше невелико, и я решил ограничиться ночлегом.

Путешественник очень правильно выговаривал слова и строил предложения, как дома из плотно пригнанных бревен. У Лога мурашки побежали по коже, когда он представил, как Путешественник каждое утро вскидывает на плечи котомку и идет в туман, в серое ничто, не только не зная, заночует ли под крышей или в лесу, но не ведая даже, доберется ли вообще когда-нибудь до человеческого жилья. А может, окончательно заблудившись в тумане, так и останется навсегда среди деревьев или скирд и будет бродить, и кричать,. и клясть судьбу, пока не умрет от голода? Потом, много дней спустя, кто-нибудь из ближайшего селения при уборке урожая случайно наступит на его побелевшие кости и мгновенно ужаснется, как ужаснулся Лог, однажды нащупав ногой что-то твердое и круглое. Он присел тогда на корточки и… увидел череп и крепко вцепился в страховочную веревку, потянул ее, убеждаясь, что она все так же надежно привязана к одному из сотен столбиков безопасности на окраине селения,,.

Никто – -Лог был уверен в этом! – не решался на Путешествие дважды. Максимум, на что мог надеяться человек, – это пройти от одного селения до другого, случайно оказавшегося на пути. Этот путь, который мог продолжаться от одного дня до долгих недель, так выматывал и пугал любого, что Путешественник навсегда оставался в селении, до которого с таким трудом добрался. Как же идти, если не знаешь куда, если не видишь дороги и все время возвращаешься назад, плутая в тумане, если холод забирается под сердце, потому что чем дальше уходишь, тем ужаснее становится сознание, что нет никакой надежды куда-то прийти. Но уйти опять, уже достигнув цели, это… Для этого нужно быть безумцем…

– Не смотри на меня так, малыш, – сказал Путешественник, ласково улыбаясь. – Я вышел из дома два года назад. Я побывал в одиннадцати селениях, ваше – двенадцатое.

Лог весь подался к Путешественнику и ловил каждое слово.

– Несколько раз я думал, что – все, конец, заблудился окончательно. Но я шел и каждый раз приходил. Однажды почти неделю ничего не ел, кончились припасы. Но дошел. В том селении я провел месяц и едва не остался навсегда, мо что-то позвало меня, и я ушел опять… Каждый человек для чего-то живет, малыш. Лог, да? Каждый человек, Лог, живет для чего-то. Женщины – для того, чтобы не зачах род, чтобы в доме был уют и покой. А мужчины – чтобы люди жили завтра лучше, чем вчера, а потом еще лучше. Чтобы вопросы не оставались без ответов. Чтобы никто ничего не боялся…

Путешественник замолк, и Лог.у неожиданно захотелось признаться ему во всем. Путешественник уйдет сегодня, он просто не успеет донести на Лога, да и не станет этого делать, ведь он сам такой, и он один может понять,

– Петрин, – сказал Лог, звуки чужого имени казались необычными, как сам Путешественник. – Вы… вы не боитесь Голоса неба?

– Я боюсь всего, чего не знаю. А что такое Голос – я не знаю. Как и ты не знаешь, И никто. Я боюсь Голоса неба только поэтому, хотя и знаю, что еще никто и никогда не пострадал от него.

– Почему? – Лог заговорил торопливо, уж это он знал, об этом им всем ежедневно твердили в молитвенном доме. – Голос может быть добрым, и тогда урожай родится хороший; и Голос может быть