Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

Шли дни. Точнее бы сказать, что дни тянулись, а вечера летели, полные забот и волнений. Сначала Лога не беспокоило, что кто-то может выследить его. Найти в тумане именно тот колышек, к которому была привязана его, Лога, страховочная нить, можно было лишь чисто случайно, в этой части селения, где начиналось заброшенное поле, люди появлялись нечасто. На вопросы матери о вечерних отлучках Лог придумывал нечто полувразумительное, но мать верила, а если и не верила, то думала, наверное, что у него свидания с Леной, и не особенно допытывалась.

Через месяц Лог знал уже, что большой мешок, самый большой из сшитых им «туманных шаров», способен поднять камень и продержаться на высоте более человеческого роста примерно- полвечера. Потом все кончалось. Туман, созданный огнем, почему-то терял свои необычные свойства, и мешок медленно опускался. Это еще не было трагедией: Лог вовсе не горел желанием тут же испытать на себе подъемную силу «туманных шаров». Он даже не знал, сделает ли это когда-нибудь.

Однажды, погасив пламя, собрав и сложив под камнем мешки – не унес бы ветер, – Лог услышал в ночной тишине негромкое потрескивание. Иней с почвы сошел, открыв мокрую, липкую и холодную землю, то и дело вздувавшуюся маленькими пузырьками. Пузырьки лопались, исчезали в тумане, оставляя тот неприятный, горьковатый запах, который Лог почувствовал еще в свой первый приход на делянку. Из-за этого запаха отчасти и было заброшено поле много лет назад, Лог знал об этом, но раньше ему и в голову не приходило как-то связать запах с пузырьками.

Услышав потрескивание и вспомнив, что оно означает, Лог подумал неожиданно, что ведь пузырьки – тот же туман, они зарождаются где-то под землей, прорываются вверх и сливаются с туманом, ничем от него не отличаясь, только запах выдает их присутствие. Лог накрыл место, где пузырьков было больше всего, куском полотна и обнаружил, что полотно приподнимается, что пузырьки тянут его вверх. Это новое открытие так увлекло Лога; что он забыл о возвращении. Из оцепенения его вывел нарастающий звук Голоса неба. Лог пустился бежать, едва не заблудился и явился домой грязный, падая от усталости. Мать бранила его, но он не слышал, он подумал внезапно, что эти пузырьки очень легкие, иначе не могли бы приподнять полотно, и что если собрать их много, очень много и наполнить ими большой «туманный шар»…

Все, что было потом, слилось для Лога в одно прекрасное деяние, прерываемое необходимостью работать в поле, сидеть с малышами, помогать матери, носить еду старому Лепиру. В мыслях Лог был где-то там, наверху, и вокруг него клубился изумительный ho красоте оранжевый туман, в котором легко дышалось, легко думалось и легко жилось. Да, так могло получиться, потому что уже первые опыты с пузырьками показали – они могут поднять значительно больше полотна, чем туман, создаваемый огнем.

Логу не удалось сшить мешок, который поднял бы его самого. Не потому, что это было невозможно, – просто он не сумел бы избежать вопросов матери, не сумел бы скрыть необычность своего шитья. Он сделал пять не очень больших «туманных Шаров» и подвесил над местами выделения пузырьков. На счастье Лога, свойство пузырьков поднимать «туманные шары» не исчезало со временем. Более того, к середине лета, с приближением дня Урожая, пузырьки стали выделяться интенсивнее, будто под землей усилилась невидимая и постоянная работа какого-то таинственного, доброго к Логу существа.

День прошел, Лory не было скучно: он размышлял. Он впервые размышлял так спокойно, считая свободное время не пригоршнями, а целыми охапками. Под вечер явился староста, опустил в оконце похлебку и подождал, пока Лог насытится.

– Завтра соберется совет старейшин, – сказал староста. – Если ты одумался, то тебе, конечно, окажут снисхождение, и самое страшное, что тебе грозит, это год заключения.

Год! Год в этом земляном мешке, и выпускать будут только в поле, потому что работать должны все. А как же мать? Как же старый Лепир? А «туманные шары»т уже почти наполненные легким туманом? Их могут найти, и тогда – новое наказание, и все будет кончено. Все и так кончено. Чтобы жить с людьми, нужно быть таким, как все, как каждый. А если хочешь чего-то иного, о чем нельзя и подумать? Тогда – в мешок тебя. Оранжевого тумана захотелось? Будет и оранжевый, и зеленый в крапинку. Во сне.

Староста ушел, так и не дождавшись от Лога вразумительного ответа, голос и шаги его давно стихли, а Лог все сидел неподвижно, будто примерз, хотя летняя ночь была тепла. «Нужно было уйти, – думал Лог. – С Путешественником Петрином или одному». Какой он глупец! Не хотел делать то, что все. Даже то, что делали Путешественники. Избрал себе другой путь – и потерял все. Через год, выйдя из землянки, он не сможет никуда уйти: за ним будут следить, любой его шаг – а шаги его научатся узнавать в самом густом тумане – тут же станет известен старейшинам. Пропадут «туманные шары», пропадет мечта, пропадет жизнь.

– Лог, – услышал он растерянный шепот. – Лог…

Это был голос Лены. Лог мгновенно вышел из состояния полусна. Он вскочил на постель и вытянул вверх руки. Ладони уперлись в низкий земляной потолок и нащупали тонкие горячие пальчики Лены, тянувшиеся к нему из оконного отверстия.

– Лена, – сказал Лог. – Лена…

Лена тоненько заплакала, как тогда, когда он поцеловал ее в первый раз, против ее воли притянув к себе, сам не ожидая от себя такого поступка.

– Не надо, Лена, – сказал он, морщась и стараясь придать голосу уверенность, которой не испытывал. – Ну подумаешь, год. На следующем празднике Урожая мь будем вместе, и навсегда.

«Вместе, и навсегда, – подумал он. – Навсегда – вот это верно». Ему тоже захотелось заплакать, губы скривились, а пальцы царапнули по земляному потолку, и на голову посыпались мелкие камешки и песок. Промелькнула смутная мысль, Лог даже на мгновение задержал дыхание, чтобы она не ускользнула.

– Лена, милая, хорошая… – сказал он.

– Я принесла то, что ты хочешь, – неожиданно ясным и спокойным голосом сказала Лена. – Топор и лопатку.

– Ты подумала об этом даже раньше меня, – пробормотал Лог.

Это была единственная возможность, и то, что Лена подумала о ней, вдруг заставило Лога понять: есть и кроме оранжевого тумана,