Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

горным склонам, люди придумали вездеходы. Чтобы сообщаться с другими городами, изобрели радиосвязь и воздухоплавание. И только одного у них всегда не хватало: пищи. Горные поля скудны, спустя два-три столетия они уже не могли прокормить возросшее население. И перед нашими предками возникла проблема проблем.

Вот тогда им и пришлось спуститься в долины.

«…И небо разгневалось на людей, явился Голос, и началась буря, которая продолжалась много дней и ночей, а когда Голос умолк и люди покинули свои дома и вышли в поле, чтобы собрать в амбары урожай, оказалось, что Голос наказал их, забрав половину скирд на небо. И когда люди молились богам своим, Голос неба отвечал: так будет всегда…»

– Забирая у нас часть урожая, вы оставляли взамен орудия, – сказал Лог, понявший в рассказе Ярина лишь суть, но не детали.

– Да, – кивнул Ярин. – Орудия, которые вы не могли сделать сами, ведь у вас нет литейного производства…

– Нет чего? – сказал Лог.

– Мы для вас боги, могучие, бестелесные и, громогласные, – вздохнул Ярин. – Вы для нас братья, которым мы не в силах помочь прежде всего потому, что вы не нуждаетесь в нашей помощи, вы отвергли бы ее, не поняв. Вы счастливы, как ни странно. Вы глупо счастливы, ничего не зная ни о себе, ни о мире. Туман незнания скрывает от вас мир. Туман просочился и в ваши мысли. Отделил, их одну от другой, отучил связывать их в цепочки рассуждений. Вам достаточно того, что у вас есть. У вас просто нет воображения. Туман. Проклятый туман…

– Может, это и к лучшему? – пробормотал Лог. Он подумал о матери, о малышах, о Лене, о Лепире, обо всех сразу, как-то одним взглядом охзатил всю свою жизнь и жизнь селения под этим новым для него углом зрения. – Вот вы, Ярин, не утратили способности стремиться к тому, чего у вас еще нет. И я хотел… хочу того же. Оранжевый туман… Теперь, когда я знаю, что это глупость, я хочу еще большего, хочу так много, что, кажется, лопну от нетерпения… И так тоскливо. А они счастливы. Те, кто остался в Тумане. Значит, им лучше, чем вам… Чем нам.

Ярин помолчал, глядя Логу в глаза.

– Ты хотел бы вернуться вниз? – спросил он. – Жить, как живут другие?… Вот видишь. Это прекрасная болезнь разума – желание знать и уметь. Как и всякая болезнь, она мучительна. Но если ты выздоровеешь, твой разум угаснет. К счастью, эта болезнь неизлечима. Но вы редко болеете… Туман, в котором вы живете, не дает болезни стать эпидемией.

– Путешественники, – сказал Лог.

– Это лишь легкая форма болезни, – сказал Ярин. – Не сон разума, но еще и не явь. Это дрема, пробуждение. Неясное ощущение неудобства, влекущее чувство таинственности мира.

– Откуда вам столько известно о нас? Вы ведь никогда не приходили к нам.

– А ты, Лог? – улыбнулся Ярин. – Среди тысяч Путешественников находятся такие, кто смутно понимает, что поступать нужно совсем иначе. Искать не там, где ищут все. Это люди с воображением. Они приходят к нам. Нет – прилетают. Они открывают закон теплового расширения или, как ты, Лог, наполняют шар легкими

газами. Их очень немного. И лишь считанным единицам удается сохранить рассудок, когда туман неожиданно рассеивается и они видят, что мир необъятен. Видят далекий горизонт, вспаханное ветрами поле тумана, а над собой то, что и для нас пока недостижимо далеко: солнце, луну, планеты, звезды… Вот теперь к нам пришел ты, Лог.

Слушая Ярина, Лог смотрел в сереющий проем окна. Тьмы уже не было, но не было еще и света, день только нарождался. Лог потянулся к окну. Ноги повиновались ему, хотя комната и качалась перед глазами. Но шаг был сделан. Второй и третий. Вцепившись в подоконник, чтобы не упасть, Лог смотрел перед собой в мир, явившийся ему от горизонта до горизонта.

Дом стоял над крутым обрывом. Ослепительно-белый ковер лежал внизу. А небо вокруг полыхало алым, оранжевым, желтым, всеми возможными оттенками, и что-то зарождалось между туманом и этой непередаваемой игрой света. Что-то более яркое и слепящее, чем пламя.

– Восходит солнце, – сказал Ярин. – Идет день. Лог отшатнулся. Мысль о том, что он сейчас умрет,

была мимолетной и сгорела в пламени восхода. Лог почувствовал это пламя в сзоей груди.

– Солнце, – повторил Лог. Пламя в груди не гасло, и Лог подумал, что оно останется в нем до самой смерти, и будет жечь его, и сожжет наконец, но прежде он узнает все, что знают эти люди. И больше того, что они сейчас знают

– Туман засасывает, – сказал Ярин, поняв состояние Лога. – Он гасит пламя в груди. Туман… Он поднимается, Лог. Несколько десятилетий назад извержение газов из почвы вновь усилилось. Туман поднимается, и через два-три поколения… Туман будет здесь.

– Нет! – сказал Лог, ужаснувшись тому, что мгновенно нарисовало его воображение. Никто не должен жить так, как живут люди там, внизу. Никто. Никогда.

– К сожалению, туман сильнее солнца, – грустно сказал Ярин, и Лог подумал, что Ярин уже наполовину погрузился в туман, в свой туман, если смог сказать эти слова. – Чтобы победить туман, мало победить себя. Нужно победить мир. Кто сможет сделать это?

– Я, – сказал Лог.

Страничка истории

О первых шагах советской фантастики написано довольно много. Но вот – одна из ее страниц, о которой не часто встретишь упоминание в фантастиковедческих работах. Между тем автор звенящих от вдохновенного пафоса, своеобразных стихотворений или поэм в прозе Алексей Капитонович Гастез (1882 – 1941) вовсе не забыт, его имя можно найти в любом курсе советской литературы.

Поэмы А. Гастеза (будем их так называть) правомерно, на мой взгляд, считать последним звеном в. цепочке, которая связывает дореволюционную фантастику с советской,

Эти поэмы пользовались огромной популярностью в первые годы советской власти и воспринимались как непосредственный отклик на революционные события. Но на деле они были созданы еще до Октября. Просто поэт сумел заранее почувствовать настроения, которые овладели народными массами после революции, передать всеобщую жажду переустройства, А. Гастез считается певцом машин, индустриальной мощи, – -это верно, однако не холодное обездушенное жедезо возникает перед нами в его строках: он поэтизирует создания человеческих рук и мозга, сливает их с человеком, наполняет металлические артерии горячей кровью.

Его башня пробила своим шпилем высоту,