Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

– Андрей все время заботится о природе, – говорит Татьяна Николаевна. – Зеленый патруль организован при его участии… Он не горделивый, не зазнается, – поворачивает она голову в его сторону. – Верно, Андрюша?

Андрюше некогда, он уписывает обед. Дома-то все вкусно.

Мария Николаевна, мать, была против того, чтоб сын стал лесоводом. Когда занимался поливкой саженцев, беспокоились все: «Как стемнеет, так пойдет поливать. Выйдем, покличем: «Андрей, ты здесь?» – «Здесь!» Придет утром», – в словах укор и одобрение.

Сколько он возился с растениями, еще когда начинал. Сначала не знал, как садить. Узнал, научился. «На подоконниках у нас что только не росло – всякие деревца из семян. Выяснял: какой подрост да какой рост. Все измеряет, записывает».

Андрей больше отмалчивался, заговорил потом.

Главный, настоящий разговор начался, когда мы вышли на место. Теперь уже говорил он, Андрей:

– Вот мое детство. Пока оно целое…

Топольки – то, что поливал, вызвав гнев беспонятливых, которые и поныне не возьмут в толк, что он хочет, к чему стремится, себя не жалея. «Эти топольки по колено мне были…» А вот и парк Андрея, тот, что Ботанический сад УНЦ взял на учет (пришлось составить анкету и прочее)… Сосенки тут и там, их много. Как же долго ждать, пока они вытянутся во весь рост, войдут в силу?! «У вас там сосна, как сорняк, растет везде. А здесь…» «Там» – это севернее, в обычных местах произрастания хвойных; здесь же – сухота, ветер, не тот климат. Лесостепь.

Да нет, пожалуй, сосна как сорняк уже не растет нигде. Человек не дает. Тут Андрей заблуждается.

Спустились по отлогой, хорошо натоптанной дорожке. Внизу Увелька. Она тиха. Даль открыта, чуть туманна. Васильева гора. Недвижны деревья, тишина и покой разлиты вокруг. Андрей долго всматривается в горизонт: «У Золотой сопки, говорят, еще верблюжьи тропы сохранились. Караваны с востока шли…»

Чудо, как хорошо! И это чудо – испортить, свести? С горечью, соединенной с гордостью, Андрей показывает: ива – ей сто лет, в дупле костер кто-то развел. «Иду, вижу дым. Залил огонь».

Отыскал единственный дуб в этой местности, тоже гордость. Заросли ирги. «В детство питались этой иргой. Березу сломали – прибинтовал. Ничего, – придирчиво оглядывает каждое дерево. – Лиственницы все же пободрее выглядят».

Сохранились остатки каменной набережной (писал о ней); по ступеням можно спуститься вниз. Был деревянный павильон, в войну на дрова разобрали, поясняет мой гид. Посадки искусственные, до последнего дерева. В соседней деревне Андрей разыскал бабулю 98 лет, она помнила, когда закладывался парк. Дача летняя была, владельцы – три троицких купца первой гильдии Нанбаев, Якушев и Уразаев. Толк знали в таких вещах, или знал, обладал вкусом и необходимыми знаниями тот, кто по их поручению все делал. Фонтаны были – три (от них сохранились бетонированные чаши), цвели пионы. Было озеро в обрамлении тополей; говорят, бетонированное дно, чтоб вода не уходила, – кругом песок; случилась малярия – засыпали. теперь – свалка. (Удивительна эта наша способность: идти но линии наименьшего сопротивления. делать на скорую руку, как попроще да полегче. Появился комар – уничтожили водоем. Иначе нельзя?)

Добрый пример всегда пример, от кого бы он ни исходил. Андрей уже давно взял это себе на вооружение.

Разыскал посадки Ассанова. Ассанов – известный лесовод, жил в Свердловске.

«Ассанов без подготовки почвы все проводит. А в питомниках подготовка почвы ужасно дорого стоит…» Из всего можно извлечь пользу. все мысли о том. Фанатизм?

Если и фанатизм, то хороший, нужный. Побольше бы таких.

«Моя аллея – я здесь жил». Задержался подольше, заглянул за изгородь, опоясавшую еще хорошо сохранившийся дом и двор, как будто надеясь, что найдет там и себя, маленького, или своих ровесников-товарищей. «Роскошный сад был, дед разводил. Сейчас огурцы одни. Бузина была у крыльца, здоровенная. Спилили». Глянул вверх: «Мои скворечники еще живут». «С веранды грозы смотрели. Ночные. Люблю грозы. Как начинается. иду в степь…»

А ведь ты, мой друг, поэтическая натура, думал я, поглядывая на него. Что ж, все правильно. Лесовод не может быть иным.

…У елей спилены верхушки. Наружно Андрей ничем не выдает своих чувств, но я отлично понимаю, о чем он сейчас думает. Варварство, которое мы никак не можем преодолеть. (За последнее время даже заметно возросло: плохо боремся.) Ель европейская.

– Голубые елки доставал два года, – говорит он. – Уговаривал других сажать.

Его тут все знают. В лесу, в парке, там и сям разбросаны домики – живут сотрудники санатория. Кто бы ни встретился: «А, Андрей, здорово живешь! Надолго приехал?»

Нет, не один он такой. У них образовалась «экологическая группа» – студенческая компания. Сперва было трое: он и две девушки. Есть единомышленники! Из армии пришли еще двое – вместе учились в Сысерти, разделяют его взгляды.

После засухи в 1978 году пилили сухостой. С этого, что ли, пошло? Но только как осень, так уборка опада. Жгут траву, чтоб не убирать. Легче. А это способствует высыханию земли, а она п без того сухая – песок! Сгорают и деревца. Сосновые посадки три года жгли, одни борозды остались. А он с друзьями все равно продолжал сажать. Наперекор злу.

Для ускорения дела освоили с ребятами «меч Колесова» – посадочное устройство. Посадили 2000 тополей.

Отвели коллективный сад, пошли тракторы – прямо по тополям. Можно реветь навзрыд. Сколько саженцев Андрей привозил! Около города было посажено 5000, а здесь – 25 000. Все равно решили не сдаваться. Коль начал – не отступай. И что же? Или надоело, или перестали замечать, или языки обмочалили – перестали говорить: «Приеду и бульдозером сравняю». Чем помешало: говорят, дорога раньше была. А теперь ездить дальше. В сердцах такая фраза сказана была.

В прошлом прямо на бульдозере по соснам ездили, дорога, вишь, перепахана была. Теперь как будто получше стало. Закрыли дорогу. Прибыло садов. Недавно приехали, попросили помочь посадки делать. Но пока это все так. несерьезно, не верит Андрей.

Андрей боится обмануться.

Человек многое понимает поздно.

Смотрю на Андрея, на его волнение, горячую искреннюю Заинтересованность и думаю: корнями прирос к этой земле. Это и лес, и дома, и близкие люди, все, все. А если корни оборвались – засыхай…

«Хочу сделать дендрарий, вот здесь, на пустом участке. Мне его отдали…»

Микропитомник в коллективном саду его дело. «Скоро можно будет высаживать». «Да! – оживляется он. – Еще грачат в детстве разводил. Выкидывали из гнезда, я