Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

я буду твоим наставником, Лог, в этой новой для тебя жизни. Пока ты не станешь самостоятельным. И скажу тебе сразу: ты жив. Ты был без памяти всего сутки, не так уж долго. Ты на Горе. И это теперь твой дом. Остатки твоего воздушного корабля в соседней комнате, как и твои вещи. И ты действительно видишь на много локтей вокруг. Глаза даны человеку, чтобы видеть мир. Весь, и сразу. Здесь и там, далеко. Запомни это, Лог. Повторяй, пока не привыкнешь, пока, это не войдет в тебя, не станет тобой… Ты жил в тумане и не видел ничего дальше собственного носа. И не знал, что туман не воздух, а помеха. Но ты был недоволен, ведь так? Искал нового, не мог жить, как все- И ты нашел способ узнать. Ты узнал. Не все, только малую толику. Ты дышишь воздухом. Он вокруг тебя, невидим и неощутим. Воздух открывает тебе мир, а туман закрывал его. Тумане здесь нет, Лог. Он остался внизу. Ты поднялся выше тумана. Ты поднялся выше себя, Лог. Подумай об этом, Лог, прими это как закон. Так есть.

Прежде чем Лог успел произнести слово, за окном раздался грозный, басовитый; рокочущий Голос неба. В этом звуке невозможно было ошибиться. Голос гневался на Лога, он едва не убил Лога там, в ночном тумане, он настигнет Лога здесь.

Ярин тоже услышал Голос, но остался совершенно спокоен. Он что-то сказал, и Лог даже услышал, но не воспринял: слова не проходили в сознание, где властвовал Голос.

– Это винтолет, – повторил Ярин.

И Лог успокоился. Его успокоило слово, на котором лежала печать неживого, придуманного. И пренебрежение, с которым Ярин произнес это странное слово.

– Винтолет, – повторил Лог. – Это… Голос неба…

– А… – Ярин покачал головой. – Да, для тех, кто в тумане, это Голос неба. Нам приходится летать выше тумана, опускаемся мы редко, навигация только по.приборам, это сложно и опасно, А вы не видите машину, вот и легенда. У вас много легенд. Больше, чем знаний. Есть и у нас легенды, притчи. Но совсем иные…

– Что поднимается выше туч? – Горы.

– Что простирается выше гор?

– Небо.

– Что же за кебом, где светят планеты и звезды?

– Мысль и Знание.

Лог почти ничего из сказанного не понял, кроме одного: богов нет. Он приподнялся на постели. Руки и ноги вполне повиновались, они больше не дрожали, и Лог решил встать. Но отказали глаза. Все закружилось, перевернулось, Лог вцепился в плечо Ярина. Но не лег. Сидел, пережидая с закрытыми глазами приступ тошноты. А Голос все звучал, доносился издалека, и, когда, открыв глаза, Лог увидел все предметы на прежних местах, он спросил:

– Его… можно увидеть?

– Ты молодец, малыш, – сказал Ярин. – Ты просто молодец, Лог. Конечно, винтолет можно увидеть и даже потрогать. А потом и полететь на нем, если захочешь. Скоро взойдет солнце, станет светло, и ты увидишь город, и винтолеты, и заводы, и людей, которые уже любят тебя… А сейчас, чтобы ты не мучился ожиданием, я расскажу тебе историю нашей бедной планеты…

Лог покачал головой. Он не понимал и половины слов. Город, завод, солнце, планета. Пустые звуки.

«Один шаг, – подумал Лог. – Один шаг, и один удар ножом по натянутым веревкам, И – - новый мир. Один шаг – и новый мир». Лог повторял эти слова, их-то смысл он прекрасно понимал. Забыл он только о том, что до этого одного шага сделал множество других. Он шел всю жизнь. Желая необычного, хотел того, что еще мог понять и представить, потому что человек просто не может хотеть того, чего не представляет. И получил свое, хотя совсем не то, чего ждал.

– Винтолет, – еще раз повторил Лог, – город, планета… Все кружится перед глазами, Ярин…

– Это естественно, – сказал Ярин. – Это пройдет. Закрой глаза, Лог. Слушай…

И Лог узнал.

Несколько тысяч лет назад, это была прекрасная зеленая планета, с высоким и прозрачным зеленым небом («Не оранжевым?» – вставил Лог), по которому плыли белые облака («Что?» – - спросил Лог, но больше не перебивал, только запоминал непонятное).

Жили на планете люди – племя землепашцев и умельцев, летали птицы, в лесах водились звери.

А потом пришел туман.

В недрах планеты шли процессы, которых никто из людей в то время не понимал. И постепенно воздух, прекрасный, чистый и прозрачный воздух, начал мутнеть. Почти всюду из почвы выделялись газы и пары, следы подземных реакций. Они были безвредны для людей, но птицы погибли почти сразу. Туман был везде, и уйти от него можно было, только поднявшись повыше. Туман был тяжел, он стлался по земле, быстро густел, и люди жили, будто в молочном плену.

Они ушли в горы – не все, только часть. Другая часть осталась на равнинах, в привычной, хотя и изменившейся, обстановке. Те, что остались, сеяли и убирали и жили этим, и этот труд, достаточный, чтобы не умереть от голода, был их жизнью. Они ничего не видели в тумане, но и не стремились видеть, потому что забыли, что это такое. Они привыкли. Еще сотня тысячелетий такой жизни, и у них, конечно, развилось бы новое чувство, скажем, инфракрасное видение или звуколокация. Но времени прошло немного – чуть меньше тысячелетия. И в долинах жило племя слепцов, создавших себе удобную веру в то, что так и должно быть, что так было всегда, что мир – это селение, жизнь – это работа в поле, дом, семья, дети, и больше ничего не было, нет и быть не должно, потому что таков Закон. Это твое племя, Лог…

А другая часть народа уходила в горы. Туман настигал их, но они поднимались все выше. Им было худо, потому что в горах пищи мало, но они не хотели сдаваться – не для того даже, чтобы выжить, а для того, чтобы ответить на вопрос: почему? Почему случилась такая беда?

Туман поднимался медленно, но неотвратимо. Только четыре горные вершины оказались выше тумана, когда движение его наконец прекратилось. Только четыре горстки людей остались жить, отделенные друг от друга тысячами километров. Ничего друг о друге не зная. Четыре острова в океане тумана. Но они отстояли себя. Они выжили. Более того, они сохранили знания. Они строили в горах поселки, а когда не хватало места, взрывали скалы. Появились города, выросли заводы. Чтобы передвигаться по