Уральский следопыт, 1982-10 - Журнал «Уральский следопыт»

тумана – три круглых пятна на сером полотне. Лог переступил порог. Староста жил один, и если не молился в доме собраний, то обычно лежал на кровати, отдыхая после трудного дня. У старосты никогда не было легких дней. Человек он был немолодой, а забот хватало.

– Иди сюда, Лог, – сказал староста. – Не бойся, я позвал не для наказания, хотя ты и заслужил его.

Лог нащупал скамью у стола, сел.

– Путешественник поразил тебя, – продолжал староста, – и я хочу предостеречь. Ты, Лог, падок на все необычное, это у тебя в крови. То тебя тянет в дом с привидениями, то к Путешественнику. И не замечаешь, что он глуп.

Лог сделал движение, едва не смахнув со стола кружку с водой.

– Да, глуп, – староста повысил голос. – Умный человек не станет мотаться от селения к селению, когда жизнь везде тяжела и одинакова. Разве не этому учит Закон?

Разве не для того, чтобы служить Закону, живет человек? Ты и сам, Лог, прекрасно это знаешь, ведь ты был лучшим учеником у старейшин. Далеко ли может видеть взгляд? Не дальше протянутой руки. Далеко ли может слышать ухо? Не дальше соседних домов. Вот и все. Жить нужно тем, что рядом с тобой. Голубой туман… Если даже есть такой, искать его – недостойная ересь. Чтобы жить, нужно работать и работать. И думать о ближних: о матери, о малышах, о том, что на доме скрипит доска и, значит, нужно сделать ремонт. Это жизнь. Ты умен, Лог, а Петрин глуп и умрет где-нибудь в поле от голода и сырости. Тебя будут помнить, а его забудут. Ты успеешь сделать добрые дела, а он не сможет даже зла совершить. Понимаешь, Лог?… Старейшины хотят наказать тебя, но я пока не стану. Подумай обо всем, что я сказал. А теперь иди…

«Значит, староста узнал о последних словах Путешественника, – подумал Лог, выходя из дома. – Неужели плотник Валент все слышал?» То, что староста сказал в назидание, Лог знал – это были поучения Закона, и все это было верно, но не для него…

Старый Лепир жил, к сожалению, не один. Он снимал маленькую комнатку в доме, где обитали сразу три семьи, и когда Лог разговаривал со стариком, ему всегда мешал шум за стеной, голоса, смех, а то и крики. К тому же, и там, за стеной, при желании можно было услышать, наверное,, даже шепот, и Лог не знал, какая часть их разговоров с Лепиром становится известна старейшинам. Лепир уже больше года не покидал своей каморки, к старости он вовсе ослеп.

– Я думал, что ты уже не придешь сегодня, – проскрипел Лепир, узнав шаги.

– Здесь был Путешественник, – прошептал Лог.

– Знаю, – Лепир тоже перешел на шепот, – Я тут за день всякого наслышался… Пришел и ушел. Ты говорил с ним?

Лог пересказал разговор, стараясь вспомнить не только слова, но и интонацию.

– Когда-то и я тоже, – вздохнул Лепир. – Но чтобы так, сразу уйти.;. Он безрассудный человек, этот Петрин. Погибнет. Оранжевый туман, да… Это красиво. И подумать только, что люди губят себя ради красоты. Какая разница, какого цвета туман?

Лог молчал, пораженный. Это был день изумления. Теперь его поразил старый Лепир, который всегда, сколько помнил Лог, с упоением вспоминал свое Путешествие, продолжавшееся восемь долгих дней.

– Ага, – сказал Лепир, – ты думаешь, что я спятил на старости лет. Нет, просто я думаю… Если ты ищешь неведомую красоту – оранжевый туман, говоришь ты, – то ведь знаешь, что хочешь найти. Но тогда и искать не стоит. Вообрази себе оранжевый туман, и наверняка в воображении он будет красивее, чем/Окажется на самом деле. Идти нужно только тогда, когда не знаешь, что найдешь. Вот потому-то так мало Путешественников. Все знают все. Знают, что днем свет, а ночью мрак, и так везде. Знают, что Голос неба забирает часть урожая, оставляя нам столько, чтобы мы не умерли с голода. И так везде. Знают/ что новые ножи и топоры появляются на дороге, когда этого захочет Голос. Почему появляются? Знают и это: Голос дает их в награду за наш урожай. Мы все. знаем. Зачем же тогда путешествовать?

– Искать красоту, – убежденно сказал Лог. – Я представляю себе оранжевый туман, но если то, что я найду, окажется невообразимо прекраснее?

– Все-таки ты ищешь не красоту, а знание, – едва слышно сказал Лепир. – Новое знание. Пусть это будет знание новой красоты. Но разве для того чтобы узнать что-то новое, Лог, обязательно куда-то уходить?

– Ты сам сказал, что в селении мы знаем все, – усмехнулся Лог.

– А что находится под землей, там, куда мы не докопались, глубже самых глубоких колодцез? А что находится в песчинке, такой маленькой, что глаз наш не в силах разглядеть?

– Да, – сказал Дог, решившись наконец приоткрыть перед Лепиром часть своей тайны, не всю, не настолько, чтобы старик понял, но достаточно, чтобы услышать ответ. – Я не знаю этого. И еще я не знаю, что там, высоко над головой, выше деревьев, выше домов.

– Голос, – сказал старик. – Голос неба и свет. И ничего больше. Если бы не было Голоса, мы бы не жили, если бы не было света, земля осталась бы бесплодной.

– А если там, откуда приходит свет и где обитает Голос, туман не серый, а оранжевый?

– Опять ты об этом, – с досадой сказал старик. – Ты вырос, Лог. Прежде ты слушал меня, а сейчас – себя.

Лог промолчал, ему почудилось какое-то движение за тонкой стенкой. «Мы слишком громко разговаривали, – подумал Лог. – И не о том. Не такие разговоры принято вести в селений. Об урожае. О пахоте и севе. О ремонте домов. О ремеслах. И конечно – не о красоте недостижимого».

Лог коснулся рукой тонкого плеча старика, приник к нему в темноте, зашептал:

– Путешественник Петрин смелый человек, но он не, там ищет красоту. А ты, Лепир, не там искал знание. Ни в двух, ни в трех, ни в тысяче дней перехода нет ничего нового – ты ведь сам был Путешественником, и Петрин говорит то же самое. И под землей ничего нового нет. И ты, и Петрин, и мой отец – все вы повторяли друг друга. Один искал новую красоту, другой – новое знание, третий – новую, лучшую жизнь. И никто не нашел, и не мог найти, потому