Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

награды для журналистов – «Золотое перо». Как удержать свои мысли, отчаянное желание довести задуманное до конца и с наслаждением выпить рюмашку водки в кругу семьи, под любящим взглядом мамы, а главное – папы, каждое движение рук и глаз которого говорит: «Молодец, Андрюша! Ты достоин носить мою фамилию и унаследовать деньги, которые я заработал в это смутное время в заботах о будущем».

Андрюша с остервенением таскал доски. Серый дождь на короткое время прекратился. Всё отчётливее слышался шум прибывающей воды. С удивлением осматривая мост, он посмотрел на шофёра Колю. Тот улыбнулся, махнул рукой в направлении противоположного берега и тихо сказал:

– Андрюша! Махнём на ту сторону. Пора. Времени больше нет.

– Ну, уж нет – твёрдо ответил Андрюша. – Я пас. Пешочком перейду на ту сторону и буду смотреть, как ты творишь чудо.

Они разошлись по разные стороны моста. Андрюша, уверенно ступая по прибитым доскам, шёл не оглядываясь. Он знал, что шофёр Коля без тени сомнения шёл к машине, мысленно прокладывая путь своему «уазику». Он нутром чувствовал, как Коля скрипит зубами от нетерпения, представлял его глаза, горящие желанием победить себя, стихию, проклятую воду и ненадёжный мост. За спиной взревела машина. Андрюша успел перейти мост, встал на бугорке и приготовился к зрелищу. Вода почти залила доски. Слева и справа от деревянной колеи виднелись проёмы, через которые переливалась вода. Малейшая ошибка шофёра, неловкое движение руля – и с жизнью можно запросто проститься навсегда. В одну секунду «уазик», весивший не меньше тонны, проломит хрупкие гнилые брёвна и целиком уйдёт под воду. Ледяная вода шансов на выживание не даст.

Андрюша прижал руки к груди и замер. Сердце застучало с утроенной силой. «Уазик» тронулся. Сначала медленно, затем всё быстрее. Андрюша слышал, как скрежещет коробка передач, как от возрастающей подачи бензина ревёт машина, готовясь к прыжку. Дворники бегали вдоль лобового стекла, очищая вид на дорогу. Шофёра Андрюша не видел. Сумрак сгущался с каждой секундой, и разглядеть лицо водителя за пятьдесят метров было почти невозможно. «Уазик» дёрнулся и рванул к мосту. Андрюша испуганно шагнул в сторону, будто груда железа с урчанием и воем летела на него, хотя до его берега надо ещё добраться. Машина на полной скорости влетела на мост. Из-под колёс в обе стороны брызнули фонтаны воды. Андрюша увидел мелькнувшее за лобовым стеклом лицо шофёра и был потрясен увиденным. Коля кричал. Глаза его горели от удовольствия и азарта. Уверенный и весёлый, он крепко держал руль «уазика». Сколько секунд мчался «уазик», Андрюша сказать не мог, но как в замедленной съёмке перед его глазами проплыла картина происходящего. Брызги воды из-под колёс, ревущая машина, азартные глаза шофёра Коли, а сзади – разваливающийся мост. На другом берегу лопнули сразу два троса. Вода и тяжесть машины сделали своё дело. Мост дёрнулся, и его противоположный край поплыл под напором воды. Ещё секунда – и перетянутый трос с левой стороны с визгом лопнул рядом с Андрюшей и в тот момент, когда машина выскочила с моста, с облегчением влетев на горку, трос со свистом ударил Андрюшу по голове так, что разорвал капюшон «аляски», подбитый ценным мехом и лишил журналиста сознания.

«Уазик» выехал на высокий сухой бугорок и остановился. Шофёр Коля выскочил из машины, радостно вскинул руки и вдруг увидел лежащего возле самой воды, широко раскинувшего руки Андрюшу. Радостный возглас потух. Коля бросился вниз, перевернул Андрюшу на спину, проверяя, что случилось с парнем, и облегчённо вздохнул. Андрюша открыл глаза и застонал.

– Живой, здоровый? Всё в порядке, журналист? А я хотел проучить тебя, – радостно поделился шофёр Коля с только что пришедшим в себя Андрюшей. – Хотел проехать метров пятьсот, чтобы ты, интеллигент сраный, тащился пешком. Передумал. Доброе у меня сердце, Андрюха. Отходчивый я. Оттого всю жизнь и страдаю. Оттого все на мне и ездят всю жизнь.

Он помог встать Андрюше, взял его под руку и потянул вверх к урчащей на холостом ходу машине. Андрюша опёрся на шофёрское плечо, и радостная нега обволокла его тело и голову.

– Хорошо-то как – быть живым!

Дом на отшибе

Во времена развитого социализма Полуполёвка была большим и богатым селом. Страна развивала Нечерноземье, и деньги на сельскую ниву лились нескончаемой рекой. Каждый год, перед посевной, в колхоз «Светлый путь» из райцентра шли удобрения, элитный районированный посадочный материал и техника. Комбайнам и тракторам не хватало места в МТС, а огромные кучи удобрений мокли под дождём до зимы, спокойно замерзали и к весне от них оставались жалкие крохи, которые тут же пополнялись. Одним словом, село жило не тужило. В сельский клуб привозили популярные кинофильмы, а по вечерам, с пятницы на субботу, полы в зале тряслись от танцев. Молодёжи было много, поэтому жизнь в селе была весёлой.

Прошли годы. От былой раздольной жизни не осталось и следа. Просто не осталось – и всё. Часть техники была продана при банкротстве колхоза «Светлый путь», часть пропала без вести, часть сгнила под открытым небом, а позже её растащили на металлолом. Народ в селе перестал получать зарплату и бросился добывать пропитание чем мог и где мог.

Начали с крупного и далёкого. Дальние коровники и свинарники разобрали по кирпичу. Скотину съели ещё раньше. Последняя корова держалась на цепях, чтобы не упасть от голода. Съели и её, а цепи ушли в неизвестном направлении. Дальние объекты, по своей скудности и малочисленности, не смогли утолить желания, и вскоре пали ближние. Растащили МТС, тихо разграбили клуб, выдрав половые доски и рамы со стёклами. От безысходности те, кто ещё хотел сохранить себя и семью, продали за бесценок своё хозяйство и подались кто куда. В райцентр, в города, в столицу области или в первопрестольную. Ради денег, бытовых удобств, а особенно – ради будущего своих детей, потому, что из школы сначала исчезли преподаватели-мужчины (коих было мало), а затем и женщины. Школа закрылась как малокомплектная. Дети учатся в соседнем селе, за 16 километров от Полуполёвки. Как только директриса повесила замок на двери школы, в ту же ночь кто-то выставил из здания все стёкла. И началось. Каждую ночь возле школы горели фонари и фонарики. Фонари на столбах потухли сразу, как разобрали подстанцию, и неизвестные увезли трансформатор. После такого штурма от двухэтажной школы сохранился только остов из бетонных колонн и то, только потому, что вытащить их невозможно, а сломаешь, никуда потом не поставишь. Рассыпаются, сволочи, на части. И уже совсем было дошла деревня до ручки, но