Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

Шофёр Коля достал сумку с ключами, несколько минут покопался возле машины и сел на своё сидение промокший и злой.

– Только выехали. Надо же. Кто-то из нас возле стенки спал. Ну, ничего. Проскочим. У меня так всегда. Если еду в командировку по району, то первые километры всё что-то «летит» и ломается, а потом ничего. «Уазик» – что зверь.

Он хлопнул по приборной доске.

– До западных аналогов далеко. Но несмотря на неказистый вид, прёт по бездорожью за милую душу.

«Уазик», будто услышав похвалу в свой адрес, быстро завёлся. Коля удовлетворённо крякнул и принялся за своё любимое дело – философию. Нет ничего приятнее, чем ехать в тёплой и сухой машине, в полудрёме рассматривая меняющийся пейзаж за окном. В лобовое стекло злобно хлещет осенний дождь, ветер бросает горстями пожухлые, потерявшие былую красоту листья, дворник скрипит по стеклу, на мгновение открывая краешек грунтовой дороги, которая покрылась, как заплатками, дождевой водою в заезженных машинами колеях. С сиплым шумом рвётся холодный осенний воздух в щели дверей «уазика», а в салоне тепло. Разогретая печка гонит тёплый воздух в ноги, затем он поднимается к лицу и заставляет смеживать веки. Сквозь рёв машины и шум дождя с ветром только хриплый голос шофёра Коли не даёт забыться и уйти от реальности.

– Вот только не надо про российские дороги и дураков. Ерунда. Да! Дороги у нас плохие и дураков хватает, но это не наша национальная черта. Мы дороги плохие строим не оттого, что не умеем, а оттого, что не хотим. Понятно, что бетонка лучше, чем асфальт! Дураку ясно, но зачем? Бетонку положил один раз – и тридцать лет на неё не заглядывай. Это как? Это неправильно. Сколько людей лишается работы, а дорожники в районе – это одни из самых высокооплачиваемых работников. Без них добьют село нищетой. Посуди сам. Вот ты интеллигент. Чего-то там пишешь, но живёшь ты, наверняка, не на то, что зарабатываешь. Не поверю, что твой прикид тянет на зарплату журналиста. Значит, воруешь. Раз воруешь, то можешь позволить себе писать. Возле дороги кормится столько народа, что представить трудно, если строить её, беднягу, и ремонтировать не будут вовсе. Посчитай, сколько народу занято на ремонте. Шофера, бульдозеристы, дорожные рабочие, асфальтовый завод, мастера и прорабы, учётчики и бухгалтера. Это, брат интеллигент, армия. Так дайте им хотя бы что-то зарабатывать. В районе воровать негде. А не воровать – не прожить. В сёлах да деревнях всю технику сдали на металлолом. Вот и смотри. Первые три года сдавали старьё и утиль, что гнил на улице и в машинных парках. Потом года три собирали металлолом, разбросанный по земле. Потом, года два, вырывали кабели и сдавали цветной лом. Потом добили остатки техники и сняли провода с линий электропередач. Знаешь ли ты, журналюга без стажа, что в Полуполёвке, попросту ПП, света нет давным-давно? Тридцать километров алюминиевого провода срезали и сдали в цветмет ещё три года назад. В «Электросети» только руками развели. Новый провод стоит миллионы. Денег нет. Глава сельсовета попробовал собрать деньги с населения, но быстро понял: бес-по-лез-но. Денег у селян нет, хоть стреляй, а если и появятся, то они лучше пропьют, чем отдадут на провод, который в конце концов срежут и продадут в очередной раз. Вот и смотри, интеллигент. Тридцать километров от райцентра, а света нет три года. Знаешь, сколько таких сёл по району? А я знаю! Не сосчитать. Сегодня свет есть, а завтра подъехали ребята на «ГАЗоне» с вышкой…, тюк ножницами по металлу – и нету света в деревне. Их понять тоже можно. Жить и пить что-то надо и как-то крутиться надо. Поля зарастают деревьями, вроде регресс (есть такое научное слово), возврат к прежним временам. В домах свечи, керосинки. Для жизни хватает. Телевизор не в каждом доме. А у кого есть телевизор – значит, деньги водятся, чтобы купить себе импортный генератор. Они дешевые, на семью хватает. Опять же, от плохих дорог чужих людей меньше. Тишина. Покой. Природа сохраняется. Помню, провели асфальтовую дорогу до озера. Говорили, оно уникальное. Вода голубая, как в море. И что с того? Заорали озеро. Изгадили так, что противно приезжать. Грязь, пакеты, банки из под пива, кострища. Лес вокруг порубили на костры для шашлыка. Два раза пожар учиняли. Эх! Пропало озеро. Уникум природы. А не было бы дороги до него, до сих пор считалось бы уникальным. Пробьётся до него какой учёный или, как ты, журналист, повздыхает, поохает, сделает замеры воды. Пробы возьмёт. Фото на память. В палатке неделю комаров покормит, аккуратно закопает мусор – и нет его. Тихо и славно. Нет, в нашей стране, чем меньше хороших дорог, тем больше мы оставим будущему поколению нетронутой природы, чистой воды. Говорят, нефть кончается. Вода питьевая – дефицит во всём мире, а мы, вот-те, купите у нас. Нефти нет, зато есть чистая вода и опять ни думать, ни работать не надо. Богатей. Продавай воду – только и всего. Думаю, в Кремле об этом крепко задумываются, от того и не строят дорог в стране. Ни к чему. Плохие дороги – это стратегический запас. Будет нужда, махом забетоним всю страну. Капиталисты одуреют. Смогли же мы поднять экономику в тридцатые годы, и космос, и ракеты, и танки! Можем, если захотим. С другой стороны меняется страна. Может так случится, и не сможем… Мрёт народ. Старики умирают, а молодёжь работать не хочет. Да-а. Дороги…

«Уазик» подкинуло на ухабе. Коля вывернул руль влево. Андрюша больно ударился головой о боковое стекло и очнулся от полудрёмы. После трёх толчков «уазик» остановился. Коля посмотрел вокруг, протёр вспотевшее стекло ветошью и в его голосе появились тревожные нотки:

– Выходи, Андрюша. Посмотрим, что вокруг. Дождь вроде моросит. Не сахарные, не растаем. Осмотреться надо. Не нравится мне мост. Проедем или нет, сказать не могу, а так как ехать надо, то необходимо провести рекогносцировку местности. Пошли.

Андрюша сладко зевнул, но подчинился приказу. Здесь командиром был Коля. Он открыл дверь и вылез наружу. «Уазик» стоял перед ветхим деревянным мостом. Вода в реке поднялась. Сильные дожди в верховьях наполнили её массой холодной воды. Мост выглядел удручающе.

«Уазик» вряд ли пройдёт по нему», – подумал Андрюша и с тревогой посмотрел на шофёра. Тот уже бродил по мосту, пиная брёвна ногами, топая по доскам,