Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

пытаясь определить насколько крепки доски настила. От того, как качал головой Коля, Андрюша понял, что дела плохи. Мост не выдержит нагрузки. Вода почти подобралась к настилу. Несколько досок сорвало бурным потоком, и на этом месте пенилась вода. Тонкие сваи едва ли могли усилить устойчивость моста. От полного разрушения его спасали четыре троса, привязанные к крепким, в обхват, соснам, и растянутые в разные стороны.

Андрюша поёжился от пронизывающего ветра, плотнее закутал шарф на шее. Мелкие капли утихающего дождя освежили его разомлевшее от тепла печки лицо. Он утёрся и осторожно шагнул к мосту. Под ногами зачавкала грязь, глина, перемешанная с чёрной землёй и травой. Андрюша посмотрел на машину и рассмеялся. Давно он не видел столько грязи. «Уазик» был основательно заляпан коричнево-чёрной смесью. Даже сильный дождь не смог отмыть машину до родной серой краски. Относительно чистыми были только лобовые стёкла и одно боковое – возле которого сидел Андрюша. За горбатым задом «уазика» виднелась глубокая колея, наполненная до краёв водой. Мутная кашица ещё трепыхалась от недавно прошедших по ней колёс «уазика». Колея петляла между низкими кустарниками и редкими деревьями. Зелёные сосёнки и раздетые берёзы создавали картину глубокой осени в заброшенном краю, с наглухо заросшим сорняками полем и тягучими, нависшими над самой землёй облаками. Вокруг, куда не кинь свой взгляд, была серость и какая-то невыносимая тоска.

Немного пройдя к мосту, Андрюша успел два раза завязнуть в глиняной жиже. На третий раз он совсем было расстроился. Левый сапог соскочил с ноги, и ему пришлось, чертыхаясь, скакать на одной ноге, смешно балансируя руками. Страх упасть лицом в холодное коричневое месиво так взвинтил его, что он нашёл в себе силы всунуть ногу в шерстяном носке обратно в свой резиновый сапог. Глядя на его эквилибристику, шофёр Коля стоял и громко хохотал, держась за шаткие перила моста.

Андрюша обиделся. Ему было стыдно за свою неловкость. В любое другое время он бы выразил своё отношение к шофёру. Однозначно поставил бы его на место, но не сейчас. Ссориться бессмысленно и вредно для здоровья. Всему своё время. Пусть порадуется чужому горю.

В эту командировку Андрюша ехал с особенным настроением, и никакому шофёру Коле это особенное настроение не удастся сломать. У него в голове роились мысли, вызревал план статьи. Так было всегда. Сначала в голове вспыхивает идея, затем она обрастает разными вопросами и ответами. Вопросов, как обычно, бывает больше, а ответов – мизер. Проходит время, мозг закипает от накопившихся мыслей, и, – о чудо! – процесс пошёл. Строки ложатся в абзацы, абзацы формируют страницу, голова наполняется материалом, как инкассаторская сумка деньгами. Собранный материал отлёживается в голове дня два, а затем, в редакторском кабинете, за чашкой ароматного чая, Андрюша выплёскивает в голубую бездну ноутбука всё своё вдохновение.

Новая командировка – это особый случай. Можно сказать, уникальный. Это бомба. Бомбу надо снабдить зарядом, и он её зарядит. Он её зарядит так, что эхо взрыва дойдёт до самой Москвы. Тема Великой Отечественной войны, раскрытая с совершенно другой, нелицеприятной стороны, не пройдёт незамеченной. По крайней мере, после такого материала его будут знать. Имя – это тоже капитал.

Нахохотавшись, шофёр Коля подошёл к Андрюше и миролюбиво похлопал его по плечу.

– Не горюй, журналист. Это твоё боевое крещение, но не то крещение, что сапог, а то крещение, что мы на своей боевой машине попробуем проскочить по мосту. «Задача архисложная», как говорил вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин, но выполнимая». Давай бросай жевать сопли, пойдём накидаем досок на мост. Сделаем елань – и рванём. Риск, журналист, должен быть основан на твёрдом расчёте.

– Ну, уж, нет. На елань я согласен, а ехать с тобой в одной машине не стану. Рисковать хочешь, рискуй. Я для таких экспериментов молод. Тебе хочется умереть как можно скорее, а я своей жизнью рисковать не буду. Она мне дорога. Не пожил ещё.

Андрюша так же хлопнул по плечу шофёра Колю и пошёл на мост.

– Дело ваше, жить вам, – ответил с ехидной улыбкой Коля и пошёл следом.

Дождь не прекращался. Он то усиливался, то успокаивался, а то вдруг полосой проходил вдоль моста, словно пролитый из небесной лейки. У шофёра Коли нашлось два полиэтиленовых плаща. Мужик он был запасливый и умелый. Андрюша немного поворчал на командный тон Коли, но вскоре смирился. Опыт и умение победили знание русского и английского языка. Коля не суетился. Работа шла споро. Не так быстро, как хотелось Андрюше, но как только стало смеркаться, елани для «уазика» лежали на мосту, поблёскивая свежезабитыми гвоздями. Выдержат или нет доски? Вопрос риторический. Коля с упоением мастерил то ли пьедестал, то ли эшафот. Удивительный народ сельские шофёры! Минимум мыслей и забот о своей жизни и максимум азарта перед лицом смерти. Казалось бы, чёрт с ним, с мостом. Можно вернуться назад. Можно вызвать подмогу. Можно покататься по округе и собрать мужиков, но Коля был непреклонен. Командировка на три дня. По мосту они проскочат, как ласточки, а вокруг на десятки вёрст не сыскать к этому времени ни одного трезвого человека. Поздно. На селе мужика надо искать утром. Да ещё с бутылкой самогона. Вроде морковки для лошади. Не покажешь – не пойдёт. Шофёр Коля долго философствовал о смысле жизни, и к концу работы Андрюша твёрдо уяснил для себя: как только появится первая маленькая, малюсенькая возможность свалить в город, он обязательно свалит. Он работал под руководством шофёра и чтобы облегчить своё состояние, вызванное непрерывным матерным монологом Коли, успокаивал себя тем, что когда-нибудь напишет обо всех приключениях книгу. Она станет бестселлером и прославит его на всю область. Мысли о будущей книге вконец захватили его, и он, подавая доски, в то же время внимательно смотрел вокруг себя, пытаясь запомнить мельчайшие детали. Под ногами бурлит вода. Пенятся волны, захлёстывая его сапоги по щиколотку. По реке несутся оторванные листья или щепки вместе с полиэтиленовыми пакетами под маркой «Перекрёсток», неизвестно откуда взявшиеся в этой глуши.

В глазах Андрюши мелькали тревожные огоньки. Вода прибывала. Надо было торопиться. Ещё час – и поток разорвёт мост на две половинки. Тогда всё. Конец командировке. Прощай, разворот в газете. Кончено. Пройдёт дождь, мост восстановят, и он вновь поедет в эту глухомань – в село Полуполёвка, за материалом. Но как, как прожить эти дни, когда охотничий азарт охватил душу? Блестящий материал выстроился в стройные колонки букв и строк. Уже мерещится гром аплодисментов при вручении высшей областной