Тайны русской речи - Анна Петрова

И забываю мир – и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,

Излиться наконец свободным проявленьем —

И тут ко мне идет незримый рой гостей,

Знакомцы давние, плоды мечты моей.

XI

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута – и стихи свободно потекут.

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,

Но чу! – матросы вдруг кидаются, ползут

Вверх, вниз – и паруса надулись, ветра полны;

Громада двинулась и рассекает волны.

XII

Плывет. Куда ж нам плыть?..

Да, чистый точный классический шестистопный ямб, одинадцать восьмистиший… но в последнем, XII, лишь одна строка, три стопы, четыре слова, и она не завершена рифмой… строка жестко разрывается точкой после первой стопы…«Плывет». Как будто закончена история. Почему? Вернемся, смотрим: «но чу! – матросы вдруг кидаются, ползут вверх, вниз».

Строка тоже не закончена, но главное сказано: люди отправляют громаду-корабль в плавание.«Плывет.» И здесь же, в той же строке, но после точки: «Куда ж нам плыть?» Кто ответит и кто знает?

Нередко исследователи называют пушкинский вопрос риторическим, формальным, но это совсем не так!

Не может быть у Пушкина случайности, неточности. Есть какой-то секрет, поэт сознательно разрушил финальную строку…

Вернемся в 1829 год. «Евгений Онегин», восьмая глава.

И даль свободного романа

Я сквозь магический кристалл

Еще не ясно различал.

Здесь, в финале романа, единожды в творчестве Пушкина, появляется «магический кристалл» воображения.

«Куда ж нам плыть?» сквозь магический кристалл рождается поэзия, открывается истина. И если поднести «кристалл» к глазам, взрываются смыслы, открывающие простор миру интерпретаций.

Есть ссылки на некий черновой вариант:

Какие берега

Теперь мы посетим:

Кавказ ли колоссальный,

Иль опаленные Молдавии луга,

Иль скалы дикие Шотландии печальной,

Или Нормандии блестящие снега,

Или Швейцарии ландшафт пирамидальный?

И. Тургенев. «Записки охотника». Вот привычное для нас и всегда загадочное (что удивительно) описание природы у Тургенева. Это ведь никогда не созерцание картинки, а метафора, в которой открывается тайный, глубинный его замысел – «пейзаж» всегда соотносится со «смыслом». Однако и это открытие необходимо уметь сделать, но оно возможно только при подробном разборе.

В «Записках охотника» есть страшная история о прикованной к постели женщине – «Живые мощи» (1874). Она начинается с безмятежной картины утра. И только когда несколько раз «прокрутишь» для себя картину, вдруг понимаешь, что «высокий покой утра» – это то, в чем Лукерья живет и спасается. Тургенев создал контрапункт, картину «светящегося мира», адекватную ее трагедии.

Или в рассказе «Певцы» (1850) – герой выходит из кабака, потрясенный пением пьяницы Яшки-турка. Не может уйти, не может забыть, останавливается, а потом, как подкошенный, падает и засыпает. Тургенев долго погружает нас и в эту невероятную ночь, и в невозможность оторваться от искусства, в катарсис, который испытывает человек, столкнувшись с великим талантом. Отошло в сторону все – этот ужасный угол, где его ждет ночлег, кошмарный овраг, который разделяет две половинки нищей деревушки, убогая пивная, от которой струится один луч света, и, может быть, это не свет лампы, а свет таланта, порадоваться которому и шли через овраг жители села. Люди с их сложной, неудавшейся, нищей жизнью, о которой забывалось перед величием человеческого дарования, такого же, наверное, прекрасного, как величие природы. А потом реальность возвращалась с удвоенной силой и болью…

И весь этот объемный многозначный тургеневский мир может оживать в слове благодаря гипнотической силе личного опыта и воображения.

Вот еще два замечательных примера важности разбора для понимания текста.

«Отцы и дети». События происходят в 1859 году. Много персонажей, но в основном речь идет о двух семьях – Кирсановых и Базаровых. Удивительно, что Тургенев незаметным образом исчерпывающе о них рассказывает. Если вчитаться, мы знаем о них все. Мы знаем, что отцу Кирсанова 46 лет, его сыну Аркадию, другу Евгения Базарова, 23 (автор замечает, что за год до его рождения, в 1835 году, умер его дед).

Мы знаем все их отношения. Но если заглянуть «вглубь» страницы, неожиданно видны новые обстоятельства. Потому что мы подходим к тексту и к персонажам так, как учил и советовал Немирович-Данченко в беседах с молодыми актерами: «Подходите к тексту художественному так, как если бы вам была дана такая роль».

А если нам дана такая роль, как Базаров-старший, Василий Иванович? Казалось бы, роль проходная, он появляется в романе нечасто и не как ведущий персонаж, однако ведущим персонажем он становится в конце, в сцене на кладбище.

Мы встречаемся со стариком Базаровым (несколько раз его так называют – да и сын называет его стариком). Но автор называет его Василий Иванович. Высокий человек в старом, накинутом на плечи военном мундире. Потом мы узнаём, что ему 62 года, он об этом говорит сам. Узнаём, что он штабной лекарь, военный врач, – и не только по тому, что на нем поношенный мундир. Мы узнаём, что дед Кирсанова был бригадным генералом, и понимаем, что Василий Базаров служил как военный врач под началом у Кирсанова-деда. Да и поместья их находятся недалеко друг от друга, на юге России.

Начинаем разматывать жизнь Василия Ивановича Базарова, и нам открываются очень интересные вещи. Этот старик в поношенной одежде очень бедный, о чем все время говорит Базаров-младший. Живет в маленькой деревушке своей жены, мелкопоместной дворянки, в деревушке то ли 12, то ли 20 крепостных (события происходят за два года до освобождения крестьян).

Мы вчитываемся и открываем для себя многое!

Лучшая комната в его доме – кабинет, предоставленный для ночлега сыну, и там все счастливое прошлое Базарова-старшего, человека образованного, награжденного когда-то за сочинение серебряной медалью; на стене висит его диплом под стеклом.

Базаров – штаб-лекарь, хирург, военный врач. В России это было высокое армейское звание, дававшее личное дворянство и большую пенсию. Выпускались лекари несколькими университетами, и к середине XIX века медицинских университетов в России существовало только четыре.

И мы понимаем, что Василий Иванович Базаров родился в конце XVIII века, в 1797 году, и примерно с 1820 года был врачом в армии. Василий Иванович состоял в