Две стороны одной измены - Полина Рей

– Ты должна помнить лишь одно – у тебя есть мама, и мама всегда, что бы ни случилось, будет на твоей стороне и сможет тебя защитить. От дурных эмоций, от того, что подкидывает жизнь. Ты очень правильно поступила, что мне рассказала. Потому что это взрослые дела, и ты не должна в них участвовать, несмотря на то, что Денис – твой брат.

Я вздохнула и, взяв дочь за подбородок, понудила посмотреть на меня. В потемневших глазах Кристины плескались опаска пополам с благодарностью. И когда она сама потянулась ко мне и вцепилась руками, я рвано выдохнула.

– Спасибо, мама, – шепнула Крис, и я судорожно всхлипнула.

– Теперь будем говорить обо всём, что тебя волнует, хорошо? – уточнила я.

И дочь уверенно кивнула.

– Вот и славно… А теперь всё же давай доделаем ужин, и каждый займётся делами по возрасту.

Кристина отстранилась и я легонько щёлкнула её по носу. В ответ дочь разулыбалась и мы принялись за готовку. Но на душе моей было как-то неспокойно, и я надеялась, что это чувство делить со мной ни один мой ребёнок не будет.

Поэтому отправлюсь на встречу с Тимофеем, как он того и просил. И результатом разговора должно стать обещание не втягивать наших девочек ни во что.

Иначе органы опеки покажутся Васину лёгкой прогулкой по берегу моря…

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Звонок от матери, в котором она каким-то болезненно-звонким голосом попросила меня завтра же приехать к нотариусу, застал меня за приготовлениями ко сну.

С полчаса назад я созвонилась с Тимофеем и, не сообщая ему подробностей, сказала, что согласна увидеться. И Васин, совершенно того не скрывая, обрадовался настолько, что мне бы даже, возможно, стало неудобно за повод для встречи, если бы я не понимала на все сто: нужно думать только о себе и своих детях. А потом уже о том, что там творится у моего почти бывшего мужа с Альбиной.

– Мам… мне совершенно не нравится то, что ты так плохо себя чувствуешь! – воскликнула я, не сдержавшись. – Давай, может, пока отложим всё и тебя подлечим?

В душе появилось очень нехорошее предчувствие. Обычно я не была склонна к тому, чтобы придумывать себе бог весть что и называть это «играми интуиции», но сейчас всё было иначе.

– Нет, Лена! – уверенно ответила она. – Завтра же едем и точка! Наберу тебя рано утром.

Она положила трубку, не дожидаясь моих очередных увещеваний, а я легла в постель с острым пониманием, что сегодня вряд ли смогу сомкнуть глаза.

И так и случилось. В постели я ворочалась похлеще, чем грешник, попавший на адову сковороду. Извелась вся от такой бешеной тревоги, что она, казалось, стала моей частью.

Ну и поднялась ни свет, ни заря, чтобы хоть немного привести голову и мысли в порядок.

Не вышло…

На встречу с родителями я приехала загодя. В таких ситуациях, как эта, невольно прибегаешь к тому, что раньше считал ерундой. Навыки саморегуляции и прочая ерунда. Однако сейчас то ли уровень стресса уже зашкалил по всем параметрам, то ли нервная система всё же решила взять над волнением контроль, но мне как будто бы стало легко и хорошо.

Впрочем, когда приехали мама с папой, я поняла, что все мои страхи не беспочвенны. Мама действительно находилась в такой степени ажитации, что она передалась и мне. Но самое главное, что я видела её лихорадочное болезненное состояние, как при температуре, а она всячески старалась показать, что не стоит беспокоиться.

Папа тоже был каким-то померкшим и тусклым, как будто из них обоих кто-то высосал всю энергию, оставив лишь оболочку. И мама держалась из последних сил на честном слове, а папа уже сдался.

– Мы всё сделали, как договорились, Лена, – проговорила мать, кивая на кабинет нотариуса, куда только что отправилась секретарь, чтобы сообщить о нашем прибытии по записи. – Сейчас подпишем все документы, и будем спокойны.

Папа ничего говорить не стал. Он лишь устало опустился на диванчик и прикрыл глаза. И вдруг все стало таким неважным… таким странно-померкшим, что у меня появилось ощущение будто мы здесь занимаемся какой-то ерундой.

Однако для мамы было очень важным все отдать мне, чтобы Альбина не имела никаких притязаний на имущество если вдруг с отцом случится самое страшное. И я не имела права отказываться от нашей, теперь уже общей, задумки.

Наконец, нас позвали для подписания документов. Всё прошло быстро и без запинки, что лишь больше укрепило меня в ощущении правильности происходящего.

– Ну, всё, – выдохнула с облегчением мама, когда мы вышли из кабинета. – Теперь поезжай домой, а мы к себе. Что-то я ослабла.

Я взяла маму под руку, чтобы проводить её на улицу и, вызвав такси, усадить в машину. Понимала, что в ближайшее время, как только это будет возможно, родителей ждёт тот разговор, который, возможно, завершит их отношения. И как это скажется на маме и папе, не знает никто.

А учитывая, что нервные потрясения способны очень сильно пошатнуть физическое здоровье, не понятно в принципе, как дальше всё станет происходить…

Но я не хотела сейчас об этом думать, чтобы только не накаркать. Мысли ведь порой оказываются весьма себе материальной штукой.

– Сегодня у меня важный разговор с Тимофеем, – шепнула я матери, когда отец устроился в такси. – После созвонимся и расскажу.

Она как-то рассеянно кивнула и ответила:

– У меня тоже вот-вот… важный разговор. Созвонимся.

Мазнув меня поцелуем по щеке, мама села в машину, после чего они уехали. А я осталась. Вот только чувства радости от того, что вроде как все пока шло по намеченному пути, у меня не имелось. Если уж так посудить, я бы готова была отказаться от любой недвижимости, лишь бы только с родными и близкими всё было хорошо.

Но уже не было… Так что остаётся лишь волноваться и дальше проходить все испытания.

И посылать все кары небесные на голову тем, кто нас в них окунул. Иначе было как-то несправедливо.

Для ужина с Васиным было выбрано тихое местечко чуть поодаль от нашей квартиры. Я просто предложила этот вариант, а Тимофей сразу на всё согласился. Видимо, припекло. Что ж, надо будет выяснить все подробности того, что ему от меня необходимо, ну и обозначить границы допустимого в мою сторону и