Две стороны одной измены - Полина Рей

– Нет, Лена, просто сейчас они… Ну как будто с цепи сорвались, – тихо ответил Васин.

Итак, я могла вызнать что-то важное, и теперь, когда Тим проявил ещё большую откровенность, последнее, что стоит делать – убегать отсюда, зажав уши руками.

– Что это значит? – потребовала я ответа.

Муж взглянул на меня как-то затравленно, и я его подогнала:

– Ты сказал «А», говори и «Б». Или мне достать хрустальный шар и начать гадать по нему?

На лице Тимофея отобразилось нечто, что можно было назвать словом «восхищение». Мне оно не нравилось совершенно, потому что в моей голове уже всё сложилось как нужно. Мы разводимся, я сберегаю ту недвижимость, о которой так пеклась мама, а дальше меня ждёт новая, совершенно отдельная от мужа, жизнь.

И если сейчас Тимофей решит, что его существование с Альбиной стало невыносимым, и он снова хочет обратно в настоящее семейное гнездо, это не принесёт мне ничего, кроме проблем.

– Они хотят получить всё, Лена. Меня, возможно, твоего отца. Мою часть квартиры, где живёте вы с дочками.

Он только договорил, а я уже чуть не задохнулась от того, что слышала. И дело было вовсе не в том, что я была уверена в благородстве Васина и его способности защитить меня и Кристину с Викой от своей новой любви.

Меня шокировал сам факт того, что Тимофей словно бы искал у меня помощи в решении этого вопроса. Он не мог не то что уберечь наших девочек, ему и самому требовалась подмога.

– То есть, ты не можешь просто сказать своей чёртовой Альбине «нет»? Я верно понимаю? – выдохнула с непониманием.

И Васин опустил взгляд, рассматривая то, что находилось у него в тарелке. А мне всё стало досконально понятно.

Не будет Тимофей на стороне Кристины и Вики никогда, и все его россказни о том, что дети для него равноценны и он не оставит дочерей – бред сивой кобылы.

– Тогда перепиши свою половину на девочек, – выдохнула я прежде, чем успела сообразить, что говорю.

Ведь, не ровен час, окажется, что Тим докладывает Але обо всём, что происходит у нас с ним в угасших отношениях. Даром, что сводятся они теперь к малозначащим разговорам. А Альбина и её мать сопоставят, что у нас с мамой может быть свой план… Или я слишком хорошего мнения об их умственных способностях?

– Не смотри на меня так, Васин, – хмыкнула, когда на лице мужа отразилось изумление высшего пошиба. – Если ты опасаешься за то, что тебя продавят и твоя половина имущества станет принадлежать не тем, кому следовало бы, передай его Вике и Кристине уже сейчас. Сделай дарственные и иди в светлое будущее с новой семьёй. Я уверена, ты заработаешь на жильё… Ты молодой, перспективный. Сил у тебя много.

А вот это я говорила вообще без сарказма. Потому что если сейчас Васин меня не только слушал, но и слышал, эти слова могли упасть в благодатную почву. И там прорасти и окрепнуть в виде конкретных действий.

Тимофей молчал, лишь только смотрел на меня, а в голове его наверняка происходила усиленная работа мысли. И я начала опять нервничать, потому что все эти разговоры превращались в хождение по минному полю.

У меня уже был опыт перед глазами, когда двойная жизнь цвела пышным цветом, но никто о ней ничего не знал. Так может быть и сейчас. Со мной Васин будет вести себя так, а с Алей – иначе.

Но если молчать и ничего не предпринимать, то эти две змеи, мать и дочь, уж точно сорвутся с цепи и тогда пострадаем мы все.

– Лен… – начал Тимофей, и я приготовилась услышать, что могу идти куда подальше со своими предложениями.

Однако прозвучало в ответ вовсе не то, что могло бы. Васин, немного пораздумав, спросил:

– А что, если я ошибся? Что, если не хочу терять настоящую семью?

Господи, помоги!

Вот и всё, что мне хотелось на это ответить. Ну ошибся ты – какая мелочь, право слово! – так я здесь причём? Однако вдруг так стало интересно посмотреть, что станет делать Тимофей, если сейчас дать ему зелёный свет. Вроде как притвориться, что у нас всё возможно, но пока сделать вид, что я раздумываю над этим, а самой понаблюдать, как станет вертеться ужом на сковородке Васин.

А может, это будет исключительно мне в плюс во всех аспектах – так можно мужа будет подвести к дарственным на дочерей. Это первое. И второе – немного подпортить жизнь Альбине, которая наверняка не сможет не почувствовать отчуждение Тимофея.

Есть только маленький нюанс.

Не врал ли мне сейчас Васин?

– Что – если? – спросила у мужа, всё же принимаясь за еду.

Бросать сейчас заказанное нетронутым и уходить – наверное, это глупо. Посмотрим, куда нас выведет продолжение разговора.

– Ты о том, что я не уверен? – как-то рвано выдохнув, уточнил Тим. – Уверен! Я уверен, Лена…

Он стал потихоньку расслабляться и тоже попробовал принесённое. Я же мысленно уже выстроила некий план. Сделаю всё, чтобы добиться своих целей, а потом Васин может идти на все четыре стороны.

– А мне нужно время, Тимофей. Удар, нанесённый тобой, слишком болезненный.

Эти слова я произнесла безо всякого пафоса. Какое-то время молча ела, затем отложила вилку и вытерла губы салфеткой, на что Васин отреагировал так, будто вот-вот должен был лишиться чего-то безумно важного.

И в этом, наверное, был совершенно искренен, хотя я и понимала, что за опасениями стоит исключительно нежелание терять собственный комфорт.

– Ты уже уходишь? – спросил он, приподнимаясь, стоило мне только встать из-за столика.

– Да. Самое главное от тебя услышала.

Сказав это, поняла, что Васин просиял, и поспешила пояснить:

– Я про то, что ты не станешь донимать наших детей тем, в чём им барахтаться не полагается. По поводу остального… Я посмотрю, как всё будет происходить дальше, Тимофей. Всего хорошего.

Поставив ту точку, которая была наиболее правильной, я развернулась и ушла. В общем и целом, мы дошли до весьма интересных договорённостей, хоть пока они и висели в воздухе.

Но я уже осталась при своём во всех смыслах этого слова. А с тем, как всё станет проистекать дальше, разберёмся.