Обнуление - Александр Изотов

У края выступа виднелись кучи, выгружаемые из вагонеток. Их не сразу ссыпали в обрыв, нет. Вниз шлак перебрасывали дети-нули, которые лазили по кучам, как муравьи, и перебирали пустую руду в поисках затерявшегося деусита, который могли пропустить в шахте. Судя по стоявшим рядом надсмотрщикам с вёдрами, дети и вправду что-то умудрялись находить в кучах щебня.

Я так и вытаращился на это, понимая, что на меня снова накатывает злость. Потом эти детишки вырастут, станут покрепче, и звери спустят их вниз, где можно будет с большей пользой дожечь нулячьи жизни.

— Эй, Рудо, а ты какого здесь? — нас окликнули.

У входа в нашу штольню стояла пара зверей, а рядом с ними телега с лошадью. Я не рискнул снова вызывать столб стержня, чтоб глянуть меру зверей — от этого могла снова закружиться голова, да и они могли почуять это. Нулю не то, чтобы запрещено меру зреть… он, по сути, и не должен уметь это делать.

Телега была загружена какими-то мешками и корзинами. Верхом на них сидел ещё один… Нет, это точно не зверь. Это первушник, больно мелковат для зверя.

Я всё попытался вызвать глянуть его меру, но почувствовал, как мир начинает кружиться. Я сразу бросил эту затею и, закрыв глаза, попытался прийти в себя.

— Лега, Алый Кролик, — Рудо вдруг обнял одного из зверей, — Пусть твои следы снегом порошит!

— И тебе снегопада, Рудо.

— Лега, а ты какими судьбами?

— Да вот, завозили жрачку нулятам сюда, — Лега заметно нервничал, оглядываясь на штольню, — Лошадь пока отдыхает, сейчас назад поедем…

Я усмехнулся. Такое чувство, что они ждали Мауля, а он всё запаздывал. Вот и выяснилась ещё одна цепочка в контрабанде деусита.

— А я мастера Юля жду… О, вот и он! — Рудо махнул куда-то в сторону.

Там, вдали, виднелся тот самый заместитель управляющего, мастер Юль. С ним было ещё несколько зверей и какой-то ноль. Они махнули нам, чтобы мы все отошли в сторону, за громадную кучу отвала на самом краю обрыва, которую ещё не успели перебрать дети-нулята.

— Что пристаёшь к зверям, Рудо? Не мешай им работать, — недовольно бросил Юль, чем подтвердил мою догадку. Он явно участвовал во всей схеме, но почему-то самого Рудо, перед которым у него был небесный долг, посвящать не спешил.

Вместе с Юлем здесь были слуга-первушник, двое здоровенных зверей-телохранителей и ещё один зверь, одетый побогаче, в бурую мантию с сильверитовой вышивкой. Он был толстым любителем поесть и выпить, и смотрел вокруг с пренебрежением — явно не любил посещать рудник лишний раз.

Ноль, который пришёл с ними, буравил меня взглядом. Глаза навыкате, брови нахмурены, дикий оскал… Ну прям глазами уже сожрал, вместе с потрохами.

Одет он был поприличнее рудничных нулей. Скажем так, элитные обноски, которые на груди подшили кожей на манер нагрудника. Эдакая пародия на доспехи.

Челюсть у нуля была квадратная, высокий покатый лоб, и круги под глубоко посаженными глазами. Он мне смутно кого-то напоминал, но я всё никак не мог понять, кого…

— Этот, что ли, боец новый? — зверь-богатей махнул в мою сторону, — Хилый какой-то… Прям как ноль, — они все вместе засмеялись.

— Ну, он вот Небом клялся, что боец, каких не видывали, — Юль похлопал лекаря по плечу, — Так, Рудо?

Тот нервно сглотнул, косясь на меня:

— Ну да, господин Юль.

— Ладно, давай посмотрим, — толстяк лениво махнул рукой, потом стал оглядываться, будто что-то искал. Слуга-первушник тут же подскочил, раскладывая стульчик. Бедный стульчик…

— Демон, сбросишь этого в обрыв, ясно? — громко сказал Юль.

Ноль, всё так же на меня таращась, словно дикий вепрь, лишь кивнул. И, бахнув себя кулаком по груди, зарычал.

— Ох, боюсь, боюсь, — богатей картинно закатил глаза, и все засмеялись, — Какие они забавные, эти нули.

Только лекарь не смеялся:

— Сизая Чайка, ты обещал!

— Я свои обещания помню. А ты, Кролик? Продержится твой Перит минуту — будет ему арена. А не продержится — ну, сам виноват… Но долг мне в любом случае прощаешь!

Рудо дёрнулся было, но, скривившись, кивнул. Я лишь улыбнулся ему — мол, да всё нормально будет.

— Перит? — толстяк удивился, — Что, у него и имя есть?

— Ну, дай мальцу помечтать, мастер Жад, — улыбнулся Юль, — Думает, что прям нашёл ауритовую жилу, заработать вот надеется.

— Ах, наивный, — толстяк отмахнулся, — На десять тысяч нулей если один толковый найдётся, это уже везение…

Всё это время я буквально не сводил глаз с одного сокровища, находящегося в нескольких шагах от меня. Один из охранников богатея оказался вооружён… копьём. Вполне тонким, не массивным, как у Зелёных Скорпионов, которым я смог бы спокойно совладать.

Я аж взвыл от напряжения, чтобы не броситься и не попытаться схватить. Скорпы, не оставили вы меня ещё⁈ Нет же?

— Какой взгляд у него дерзкий, — богатей потёр свои подбородки, — Что он так на тебя смотрит, Альгус?

Телохранитель пожал плечами. А я всё же открыл рот, чувствуя, что делаю глупость. Ступени телохранителя я не знал, но, к счастью, ещё помнил, как нули должны обращаться к почтенным зверям.

— Мастер Рудо, не можете ли вы попросить у великого мастера воина…

Рудо удивился:

— А?

— Не могу ли я сражаться с его… — в этот момент на меня снизошло озарение, — … с его острой палкой⁈

Я ведь ноль, который не знает, как называется копьё. Нулячья глупость — наше всё.

— Палкой? — телохранитель почесал затылок.

— Палкой⁈ — все повернулись сначала на меня, потом на телохранителя.

Раздался взрыв хохота, а богатей чуть не свалился со стульчика, слуге аж пришлось подхватывать его и с кряхтением упираться в спину.

— Палкой! О, Небо, благослови тупость нулей! — смеясь до слёз, приговаривал толстяк, — Альгус, ну дай ты нулю подержаться за свою палку!

— Мастер Жад, это всё же оружие, — неуверенно напомнил тот.

Толстяк всё никак не мог просмеяться, а тут заржал ещё больше.

— Оружие… Ой, ой! Боевая палка! Всё, не могу, сейчас живот надорву! — Жад замахал руками, — Юль, да начинай уже…

— К краю отошли, — заместитель управляющего кивнул нам. Никакую палку мне так и не дали.

Мы отошли шагов на десять, к самому краю пропасти, и встали друг напротив друга. У самого обрыва снизу поддувал ветер да накатывал шум прибоя, заглушая голоса зверей, которые с интересом и со смехом следили за нами.

Ноль так и пучил глаза, да скалился, пытаясь устрашить меня.

— Жалеть не буду, поднёбыш сраный! — процедил сквозь зубы противник, растопыривая пальцы.

— По… поднёбыш⁈ — я сделал шаг назад.

Знакомое лицо, охренеть какое знакомое! Если ему