Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

Когда зайдет речь о возвращении вечернего шоу на Первый канал, замену отмененному Урганту подберут где-нибудь среди отличившихся на Украине военкоров (в эфире шоу «Вечерний Коц»!), новогодние концерты вместо Галкина станут вести да хоть бы и государственные пранкеры Вован и Лексус, в залах ГЭС-2 развесят работы Беляева-Гинтовта. Когда государство вступает в конфликт с культурой, тем хуже для культуры. Или все-таки для государства?

Это не настолько простой вопрос, как может показаться. Подпольный Акунин и запрещенная Хаматова не равны себе из прежнего мирного времени. Звезды сияют только в мейнстриме, если же их вытесняют в подполье, там их ждет новая жизнь – всем ясна разница между Галичем, который пел песни про молчальников и начальников, и Галичем, который писал сценарий для «Верных друзей», это два разных Галича. Улюлюкая вслед запрещаемым и уезжающим, лоялисты любят вспоминать о том, как когда-то проекты новых диссидентов получали государственное финансирование, а сами они не отказывались от званий и наград, агитировали за Путина и все такое. В какой мере упреки справедливы, каждый судит в меру своей толерантности, но не от судей, а от самих этих артистов, музыкантов и писателей зависит, сумеют ли они состояться вне привычного мейнстрима – как бы это ни звучало, но именно война показывает, не был ли ты переоценен до сих пор. Весь опыт трех волн эмиграции теперь в распоряжении нынешних, а уж как они им воспользуются, вопрос к ним, а не к тем, кто отменяет их – про отменщиков и так все ясно. Несоветский русский мир в двадцатом веке – это не сплошь Набоковы и Бродские. Внимания заслуживают и имена, выпадающие из ошибки выжившего – знаменитый сатириконец Аркадий Бухов, например, прогорел со своей эмигрантской газетой в Литве, вернулся в Россию, устроился в «Крокодил» и быстро стал осведомителем НКВД, поспособствовал гибели многих московских литераторов, но в конце концов оказался во рву в Коммунарке и сам; кто готов примерить такую судьбу на себя? Сейчас кажется, что никто, но в непредсказуемой обстановке разумнее ориентироваться на самую мрачную развязку, а не ждать своего торжества.

Что же касается государства, оставляющего себя без Быкова и Гребенщикова, но с Чичериной и Ямпольской – ну да, тут заведомо ничего хорошего, но для тех, кому хорошего и желать не стоит. Путинская эпоха, сам ее феномен – это ведь тоже производная от русской культуры первого постсоветского десятилетия, от Балабанова и рок-музыкантов старшего поколения, от Пелевина и Сорокина, Проханова и Лимонова. Постсоветская травма в сочетании с потребностью в новом «мы» задала условия задачи, решение которой обычно воспринимается как сугубо политическое, но был бы другим культурный контекст, был бы и другой преемник у Ельцина. Двигаясь к своему историческому финишу, путинская власть пытается сама влиять на культуру, но, избавляясь от того, что кажется ей ненужным, она, поскольку такие вещи невозможно сконструировать сверху, остается наедине с Чичериной, и ЮрКиссом – кроме них, новую эпоху воспеть уже некому, а когда они воспоют, Путина первого стошнит от услышанного. Но он именно этого хотел, даже если не думал об этом.

27 апреля 2022

Лозунг русского национального государства (РНГ) выглядит сейчас политически бесперспективным. Во внутрироссийской политической вселенной русских националистов можно назвать (пока) главными жертвами войны. Все остальные субкультуры никаких потрясений не пережили и остаются при своем – сильно ли изменилась после 24 февраля картина мира у либералов или у коммунистов? У всех все по-прежнему, одни только русские правые либо вынуждены уговаривать себя, что бабушка с красным флагом и кадыровские отряды и в самом деле воплощают их политическую мечту, те же (кажется, совсем немногие), кто воплощения мечты здесь не видит, фрустрированы и в лучшем случае осторожно взвешивают, какая из плохих развязок будет особенно плохой – победа Путина, поражение Путина с сохранением и укреплением репрессивного режима, или поражение Путина с падением режима и государства. Национальному романтизму в этих конструкциях места нет, в лучшем случае (убедить себя, что Кадыров тоже сможет реализовать для русских мечту покойного Крылова) речь может идти о цинизме, парадоксально основанном на самых наивных надеждах, предел которых – повторение в каком-то виде пресловутого тоста за русский народ. Нас еще ждут, безусловно, всевозможные риторические упражнения и сверху (что-нибудь скажут по телевизору), и снизу (условный Холмогоров напишет), но вряд ли это будет иметь отношение к реальности – возможности всерьез сочетать путинскую государственность с интересами русских, как не раз было доказано практикой, не существует. Кто надеется на что-то другое – надейтесь, конечно, но сами понимаете.

Стоит ли говорить, что исторические перспективы и надежды русских находятся вообще вне зоны видимости той (пока малой) части общества, которая выбрала себе бело-сине-белый флаг и рассчитывает на постпутинскую «денацификацию и демилитаризацию» России. Все, что говорится и пишется сейчас антипутинским антивоенным мейнстримом, сводит наши будущие права и обязанности к покаянию и ответственности на поколения вперед. Собственно, только те, кто мечтает о будущем наказании русских, и наделяют нас хоть какой-то субъектностью – пока сам Путин работает лакцем, антипутинская среда пользуется его же риторикой про 666 народов (обратите внимание на проекты типа «Буряты против войны»), оставляя нас, государствообразующих, наедине с будущей ответственностью. К чему это приведет при благоприятном для бело-сине-белых развитии событий, понять несложно – постверсальская логика знакома нам по 1991 году, и странно даже, что люди, для которых идеальная Россия – та, которая платит и кается, сами не боятся, что в глубинах ее однажды вызреет еще более суровый, чем в наше время, исторический реванш, который и их самих сметет, и следующие поколения поведет по хорошо знакомому нам кругу, а новые поколения русоненавистников будут вздыхать, что вот ведь неугомонные – не могут жить в мире, не могут довольствоваться отведенной им ролью.

На самом деле именно сейчас, пока прежние носители русской мечты пытаются разглядеть черты своего национального вождя в складках бороды Героя России Адама Делимханова, и пока идея РНГ остается, по большому счету, брошенной, поиск исторических альтернатив имперскому государственному проекту, кроме консенсусного в среде идиотов «платить и каяться», выглядит самой насущной проблемой для всех заинтересованных сторон, не только для нас самих. Если речь действительно идет о том, чтобы разорвать порочный круг, в котором у русских есть два возможных состояния (первое – когда едет на танке в очередную Прагу, второе – когда