Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

— Лихо, — прокомментировал он окончание этюда и несколько раз хлопнул в ладоши. — Браво, мичман, впечатлён.

Судя по лицам Налётова и Стрешневой, впечатлённым оказался не только поручик. Василиса тоже впервые созерцала музыкальные способности Мирского, но особенно была благодарна Даниилу за то, что он снял некоторое напряжение, витавшее в воздухе после их знакомства — оно явно не способствовало разговору по существу, ради которого они, собственно, и прибыли на базу. Мирский тем временем решил развить достигнутый успех.

— Услышав, что вы в творческом поиске, хочу предложить вам одно произведение, которое, предполагаю, придётся ко двору и украсит ваш репертуар. — Дэн заговорщицки подмигнул Васе. — Только с одним условием…

— Обязательно упомянуть ваше авторство? — попытался угадать Георгий.

— Наоборот, ни в коем случае не делать этого!

— Заинтриговали, — улыбнулся Северский, предлагая широким жестом присесть и услужливо подвигая Василисе собственный стул.

— То ли ещё будет, — усмехнулся Мирский, и веранду наполнил абсолютно нетипичный для этого времени солирующий ритм, в котором басовые струны выводили собственную замысловатую партию.

Если бы Даниил ограничился только проигрышем, он бы уже сорвал аплодисменты, однако после непродолжительного вступления он ещё и запел:

Мы — друзья, перелётные птицы.

Только быт наш одним нехорош,

На земле не успели жениться,

А на небе жены не найдёшь.

Хорошо поставленный голос лился над авиабазой, разбавляя летнюю жару свежим мотивом. Песня про лётчиков из далекого будущего, трогательная, простая и честная в своей непритязательности, заставляла затаить дыхание, манила, звала, и Северский даже сам не заметил, как начал отбивать ритм, а со второго куплета — подпевать: «Первым делом, первым делом — самолёты, ну а девушки? А девушки потом…»

Когда затих последний аккорд, над верандой на секунду повисла тишина, а затем она взорвалась аплодисментами. У входа и на лестнице к этому времени собралось не менее дюжины военлётов, услышавших непривычную мелодию, заглянувших «на огонёк» и оставшихся внимать неведомой, но такой привлекательной песенке. Северский, чей скепсис испарился, как прошлогодний снег, восторженно хлопнул в ладоши.

— Чёрт возьми! Вот это по-нашему! — воскликнул он.

— Бис! — перекрикивая Северского, зашумели другие пилоты, — требуем на бис!

Мирский повернулся, театрально поклонился, перехватил поудобнее гитару и волшебство повторилось с той лишь разницей, что со второго куплета присутствующие начали активно притопывать и прихлопывать, а с третьего –пели хором.

— Простите, господа! — поклонившись, обратился Мирский к собравшейся публике, требующей третий заход. — к сожалению только после госпиталя, так много петь не могу.

«После госпиталя» — волшебное словосочетание для фронтовиков, вызывающее уважением и прощающее многое, в том числе отказ в развлечениях.

Народ начал расходится по своим делам, а Северский подхватил Дэна под руку и повлёк его в курилку, на ходу торопливо кивнув Василисе, чем вызвал её усмешку и осуждающее покачивание головой Налётова — весь их план охмурения местного контингента, где первую скрипку должна была играть Вася, ломался на глазах. Впрочем, Мирского это не смущало, он бессовестно солировал, импровизировал, чувствуя себя прекрасно в центре внимания и пока у него всё получалось.

— Мичман, голубчик, вы обязаны спеть это на нашем благотворительном концерте, –предложил Северский. — Вы — находка! Это ваша музыка? А стихи? Какие простые и вместе с тем душевные!

— Благодарю, Георгий Николаевич, — улыбнулся Даниил, возвращая гитару. — Но должен честно признаться, слова и музыка не мои.

— К чёрту, для вас отныне я просто Жорж.

— Тогда для вас я Дэн, и лучше на «ты».

— Согласен! Так чья это песня? Кто автор?

— Песня — подарок прекрасной незнакомки!

— О, Господи! Как романтично! И кто она?

— Её зовут Алиса.

— Красивое редкое имя. Дэн, ты просто обязан познакомить меня с ней! Я никогда не прощу себе, что не знаю лично автора, пишущего такие восхитительные песни.

— Это не так просто, Жорж…

— А в чём дело? Она избегает тебя? Вы поссорились? Или она замужем, и муж прячет её в хрустальной башне?

Мирский придвинулся ближе к поручику и произнёс максимально таинственно, добавив в голос хрипотцу: — Жорж, ты веришь в ангелов?

— Хм, — Северский расплылся в улыбке и стрельнул глазами в сторону Василисы, — не только верю, но с одним из них даже знаком!

— Ты про Лисси? — удивился Даниил, но увидев набычившегося Жоржа, быстро поправился: — Хотя почему бы нет? Однако я сейчас не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова.

— Хм… — второй раз этот звук поручик произнёс совсем другим тоном.

— Я тоже не верил, — вздохнул Дэн, — но когда лежал в госпитале с пробитой головой и чувствовал себя между небом и землёй, случилось нечто необъяснимое…

Он показал Северскому свежий шрам и демонстративно отвернулся, разглядывая ландшафт, всем своим видом давая понять, что он сказал всё, что хотел и добавить нечего.

— Мичман, не тяните! — притопнул от нетерпения Северский, опять переходя на «вы».

— Когда я первый раз услышал её голос, думал, что сошёл с ума и у меня галлюцинации, — беззаветно врал Мирский, — но потом оказалось, что всё гораздо сложнее…

— Что сложнее? Почему?

— Её нельзя осязать, — Мирский обвёл в воздухе перед собой воображаемую женскую фигуру, — её не видно ни при Луне, ни при Солнце, но очень хорошо слышно… Настолько хорошо, что сестра-хозяйка в госпитале, услышав наш разговор, решила, что ко мне пробралась посетительница и была крайне удивлена, зайдя в палату и застав меня одного.

— Ты хочешь сказать, что эта песня…

— Да, — кивнул Мирский, любуясь Большим рейдом, — автор слов и музыки — таинственная незнакомка, бесплотная и невидимая. Я же сказал, что в это трудно поверить. Я и сам… Но она пообещала, навещать меня раз в неделю и ни разу не обманула… Кстати, сегодня как раз такой день.

Мирский, прищурившись, посмотрел на небо, выдержал театральную паузу.

— Звучит неправдоподобно, но заманчиво, и если ты представишь меня…

— Попробую, но не обещаю… В любом случае, требуются определённые условия…

— Что конкретно?

— Просторное помещение, плотные шторы, тишина и ограниченный список доверенных лиц не из болтливых.

— Пожалуй, организовать всё перечисленное мне по силам, — ответил через какое-то время Северский. — Но ради Бога, Дэн, если это розыгрыш, скажи лучше сразу, в противном случае… Никто не любит, когда их держат за