Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

— Но надо же что-то делать! — вскричал светловолосый прапорщик.

— Надо что-то делать… — задумчиво повторил капитан, глядя перед собой, — что-то делать надо…

Все затихли, наблюдая за старшим по званию, неподвижно застывшим со стеклянным взглядом, обращенном куда-то внутрь самого себя.

Ситуация сложилась абсурдная: докладывать серьезному, пропахшему солью и порохом командованию, что координаты немецкой субмарины были получены на спиритическом сеансе — значило собственноручно подписать приговор своей репутации. Он уже видел эти насмешливые взгляды, слышал едкие смешки в кают-компании: «Смотрите, наш „укротитель Фридриха“ теперь в поиске врага советуется с духами!» В лучшем случае сочтут переутомившимся, а ведь могут и подозрение в профнепригодности влепить.

Но ладонь, сжимавшая клочок бумаги, где он успел записать цифры координат, горела огнем. В голове набатом стучала мысль: а что, если это правда? Что, если прямо сейчас действительно стальное чрево «немца» скользит в этих серых водах, готовя торпедную атаку на конвой?

Действовать самому? Вывести транспорт с гидропланами якобы на учения и затем уйти в заданный квадрат без санкции штаба… Это было если не дезертирство то, в лучшем случае, злостное самоуправство. Хрен редьки не слаще…

— Егор Андреич, — наконец прервал затянувшуюся паузу капитан, — когда у нас планировался учебный выход?

— Так через пять дней, — пожал плечами авиамеханик. — Ещё одного стрелка-наблюдателя обещали прислать…

— А двигатели?

— В порядке.

— Тогда ждать не будем, ночью готовим, грузимся, на рассвете выходим. — И, бросив искоса взгляд на Мирского, сурово добавил: — Проверим ваш спиритизм на практике…

Сказав это, капитан встал, вместе с ними вскочили все остальные.

— Разрешите с вами? — неожиданно затаив дыхание, подал голос Даниил и деловито отрапортовал: — Знаком с тактикой немецких подводных лодок, могу быть полезен.

— А вы, мичман, простите, из какого ведомства? — прищурился капитан.

— Определён после госпиталя к адмиралу Новицкому.

— С разрешения Павла Ивановича — не возражаю.

— Разрешите и мне! — громко и четко, по-уставному, подала голос Василиса.

— Простите, барышня, — капитан заложил руки за спину и стал похож на школьного учителя, отчитывающего нерадивого ученика, — но это не пикник и не увеселительная прогулка на яхте.

Мирский метнул быстрый взгляд на Васю, на её упрямый наклон головы и взгляд исподлобья, понял — грозы не миновать…

* * *

(*) Фацетированное стекло — это стекло, кромка которого обработана в технике фацета — декоративной обработки, при которой края срезаются под определённым углом. В переводе с французского языка «фацет» означает «граненая плоскость».

Особенности:

Скошенные грани преломляют свет, создавая эффект разноцветных переливов.Обработанное стекло легче устанавливать в интерьерные изделия — благодаря скошенным краям лист хорошо помещается в раму.Кромка тщательно сглаживается и полируется, что снижает остроту изделия.

(**) Интарсия (от итал. intarsio — «врезание, углубление») — техника декорирования поверхности, при которой один материал углубляется, врезается в толщу другого.

В нашем случае — интарсия — техника изготовления художественного паркета — напольного покрытия, собранного из мелких элементов различных пород дерева, часто включающего сложные узоры, орнаменты, гербы, медальоны и даже картины. В отличие от обычного паркета, где важна текстура и сортировка, здесь важна каждая линия, оттенок и геометрия.

* * *

В типографии приступили к сборке самой необычной книги — художественное произведение, где монологи главного героя — это собственные слова Иосифа Виссарионовича, сказанные или написанные им за время его активной политической жизни.

Половина книги — это первоисточники — речи, статьи, письма, воспоминания современников, которые стали основой для написания мизансцен и монологов.

Электронная версия «Император из стали» https://author.today/work/73583

Заявка на предзаказ книги с автографом автора:

https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLScWaHdeQMuSjfSuPn0f6DDes67dt_dW1EEWhR04HKfNAGe7rw/viewform

Глава 11

Стрельба по тарелочкам

Василиса слегка наклонила голову, скрестив руки на груди, а её большие и выразительные глаза сузились, спрятались под брови-стрелочки, словно она смотрела на капитана через прорезь прицела.

— Пикник⁈ — прошелестел её голос так, как шумит в листве предгрозовой ветерок.

Она шагнула вперёд, врываясь в личное пространство офицера, и тот, не ожидая резкого движения, автоматически попятился.

— Вы, сударь, всерьёз полагаете, что женское предназначение — увеселение породистых павианов, распухших от ощущения собственной значимости? Предполагаете, что только мужчины способны на решения, меняющие судьбы людей? А вы в курсе, что женщины превосходят мужчин в выдержке и точности стрельбы, что у них от природы больше терпения и — вы удивитесь — выше болевой порог? Вы хоть что-то слышали про подвиг сестры милосердия Риммы Ивановой, поднявшей роту в атаку и захватившей линию неприятельских окопов? Женщины могут быть не только ведомыми, но и ведущими! А ещё они в крайне тяжёлых условиях, под обстрелами, выносят раненых с поля боя, проводят операции и перевязки в госпиталях!

Василиса сделала ещё один шаг и встала вплотную к капитану, задрав голову вверх и чуть не касаясь носом его подбородка.

— Женщины более внимательны к деталям, — продолжала она возмущённо, — лучше справляются с монотонной работой, требующей сосредоточенности. В условиях стресса женщины проявляют большую выдержку и чаще сохраняют хладнокровие. Ну и, наконец, женщины способны управлять государством не хуже мужчин: если не верите, спросите у нашей Екатерины Великой и британской Виндзорской вдовы — королевы Виктории!..

Слова хлестали, как кнуты. Капитан, эта скала в человеческом обличье с внешностью морского волка и взглядом, которого подчинённые предпочитали избегать, вдруг растерялся. Рот приоткрылся, кустистые брови взлетели, а руки спрятались за спину, как у школяра, отчитываемого строгой классной дамой. Он моргнул, словно пытаясь прогнать видение, но оно не пропадало, а фыркало, как кошка, и кидало в офицера обидные слова, справедливость которых он вынужден был признать.

— Да кто вы такая, чёрт возьми? — вырвалось у него хрипло, с ноткой растерянности.

Поручик Северский, глядя на Стрешневу глазами, полными восхищения, шагнул вперёд, обращая на себя внимание и прерывая монолог Васи:

— Иван Иванович, — обратился он к капитану, — это именно та барышня, которая уложила на моих глазах двух налётчиков, а потом отремонтировала нашу машину. Одна, без посторонних, можно сказать, в полевых условиях. Я вам докладывал…

Капитан медленно перевёл взгляд с Василисы на поручика и обратно. Его лицо начало менять выражение — от растерянности к любопытству, затем к удивлению.

— Так это вы… — протянул он, и голос его стал глубже, спокойнее. — Северский действительно рассказывал про